Бабушка была права: одна запись разговора открыла внуку глаза на невесту

— Действительно, очень вкусно. — Тон был вежливым, но холодным.

Элеонора молча наблюдала за ними. Каждое слово Элли, каждый её жест казались отрепетированными. Когда Дэвид с энтузиазмом рассказывал о новом проекте, Элли кивала, но её мысли явно были далеко. Однако стоило ему упомянуть о предстоящем годовом бонусе, как она тут же оживилась.

— Хороший бонус? — быстро спросила она.

— Вполне приличный, — Дэвид немного смутился. — Хватит на хороший отпуск.

— Ты обещал мне Италию, — Элли положила руку ему на плечо. В этом жесте не было нежности — скорее, собственничество. — Не забыл?

— Конечно, нет, — Дэвид улыбнулся ей. — Обязательно поедем.

— И отель должен быть соответствующий, — добавила Элли. — Пять звезд, не меньше.

Элеонора отпила воды, чувствуя растущую тревогу. Она видела, как Дэвид смотрит на эту девушку — с обожанием и готовностью исполнить любой каприз. А Элли? Она смотрела на него покровительственно, как на ценный актив.

После ужина Элеонора подала пирог и кофе. Элли взяла крошечный кусочек, пригубила и отставила тарелку.

— Я не ем углеводы, — пояснила она. — Слежу за фигурой.

— Понимаю. — Элеонора разлила кофе в тонкие чашки.

— А эти чашки тоже из того антикварного набора? — снова спросила Элли, рассматривая фарфор на свет.

— Да, весь сервиз сохранился целиком.

В голосе девушки появилось нескрываемое любопытство:

— Редкость. Это же стоит уйму денег.

Дэвид неловко кашлянул.

— Элли, бабушка никогда не продаст семейные реликвии.

— Я и не предлагаю продавать, — она пожала плечами. — Просто интересуюсь. Скоро я стану частью вашей семьи, разве не естественно знать о наших ценностях?

Элеонора медленно поставила чашку на блюдце.

— Частью семьи? — переспросила она, глядя на внука.

Дэвид покраснел, но его лицо озарила счастливая улыбка.

— Бабушка, я как раз хотел сказать… Мы с Элли решили пожениться. Я сделал ей предложение на прошлой неделе.

Время словно замерло. Элеонора посмотрела на внука, затем на Элли, которая с гордостью демонстрировала кольцо — бриллиант в золотой оправе.

— Поздравляю, — выдавила она, чувствуя, как сердце сжимается от недоброго предчувствия. — Это… неожиданно.

— Когда находишь своего человека, долго думать не нужно. — Элли прижалась к плечу Дэвида. — Правда, дорогой?

— Правда. — Дэвид буквально светился.

Элеонора взяла себя в руки и заставила себя улыбнуться.

— Что ж, давайте выпьем за ваше счастье.

Она достала бутылку хорошего бренди и разлила по рюмкам. Они чокнулись. Элли едва пригубила напиток и поморщилась:

— Крепковато, — сказала она, отодвигая рюмку.

Остаток вечера тянулся мучительно. Элли продолжала расспрашивать об аптеках, доходах и недвижимости. Дэвид пытался перевести разговор на другие темы, но девушка упрямо возвращалась к финансам.

— Вы планируете расширяться? — спросила она, пока Элеонора убирала со стола.

— Пока нет.

— А если подвернется выгодный вариант в хорошем районе?

— Посмотрим по обстоятельствам.

— А кто будет управлять всем этим, когда вы… — Элли осеклась, но смысл был предельно ясен.

— Когда я отойду от дел? — Элеонора посмотрела ей прямо в глаза. — Всё перейдет Дэвиду. Он мой единственный наследник.

— Ну конечно, — Элли улыбнулась. — Я именно это и имела в виду.

Но Элеонора видела: она имела в виду совсем другое. Элли смотрела на Дэвида не как на любимого мужчину, а как на ключ к сейфу.

Когда гости наконец ушли, на улице уже стемнело. На пороге Дэвид крепко обнял бабушку.

— Ты ведь рада за меня? — тихо спросил он.

— Конечно, родной, — Элеонора погладила его по щеке. — Главное, чтобы ты был счастлив.

Элли холодно кивнула на прощание и первой села в машину.

Элеонора стояла на крыльце, провожая их взглядом. Внутри всё ныло от тревоги. Она закрыла дверь, вернулась в гостиную и опустилась в кресло. Всю жизнь она доверяла своей интуиции. Именно интуиция помогала ей выбирать надежных партнеров и избегать банкротства. И сейчас внутренний голос кричал: эта женщина принесет беду.

Но как сказать об этом Дэвиду? Он влюблен, он счастлив, он видит в Элли то, чего в ней нет. Если она просто запретит или выскажет недовольство, он отдалится. Элеонора убрала посуду, расставила чашки в буфет. Тихий звон фарфора напомнил ей о покойном муже. Майкл всегда говорил: «Не дави, просто дай человеку возможность самому увидеть правду».

Ночью Элеонора долго не могла уснуть. Она слушала шум ветра за окном и думала о внуке. Под утро ей приснился Майкл. Он сидел в своем любимом кресле, в том самом старом свитере, и смотрел на неё с грустной улыбкой.

«Майкл, — прошептала она во сне, — что мне делать?»

«Ты сама знаешь, — ответил он. — Пусть он сам докопается до истины. Твой запрет только сблизит их. Дэвид умный парень, он разберется, если ты дашь ему инструменты».

«А если будет слишком поздно?»