Богатый гость решил посмеяться над официанткой, но её голос заставил его замолчать

Елена посмотрела на грозную женщину. Она видела, что это проверка. Евгении было плевать на происхождение. Ей было важно мастерство.

— Я знаю, что ваш чай остыл, мадам, — мягко сказала Елена.

Евгения моргнула.

— Прошу прощения?

Елена встала. Она не позвонила прислуге. Она подошла к столику, где стоял серебряный чайный сервиз.

— Горничная налила воду слишком рано, — объяснила Елена, проверяя чайник. — Традиция Черновых подразумевает Эрл Грей, не так ли? Эрл Грей начинает горчить, если настаивается слишком долго. И он теряет вкус, если вода холоднее девяноста градусов.

Елена ловко вылила старую заварку, снова вскипятила воду и заварила свежий чай с плавностью движений человека, делавшего это тысячи раз, но с грацией артистки. Она налила чай и поставила чашку идеально перед Евгенией Павловной, ручкой на три часа.

— Вы беспокоитесь, что я не смогу управлять персоналом или деталями? — сказала Елена, снова садясь. — Мадам, я провела три года, обслуживая самых требовательных людей столицы. Я знаю, как предугадывать желания, прежде чем они будут высказаны. Я знаю, что детали — это разница между просто едой и впечатлением. Светская львица предполагает, что всё будет сделано. Официантка убеждается, что это сделано.

Евгения Павловна посмотрела на чай. Сделала глоток. Тишина повисла над столом. Юлиан затаил дыхание.

— Идеально, — прошептала Евгения. Она посмотрела на Елену, и легкая, почти незаметная улыбка тронула ее суровое лицо. — У тебя руки работницы и осанка королевы. Возможно, Юлиан не такой дурак, как я думала.

Юлиан шумно выдохнул.

— Значит ли это, что ты даешь благословение?

— Посмотрим, — постучала тростью Евгения. — Но она пережила ужин. Это начало.

Позже той ночью напряжение от визита бабушки сменилось чем-то иным. Елена стояла на балконе, наблюдая, как дождь бьет по стеклу. Она почувствовала присутствие позади.

— Ты была невероятна сегодня, — сказал Юлиан. Он был без пиджака, галстук развязан. Он выглядел просто человеком. — Она никому не делала комплиментов с девяносто восьмого года.

— Она просто уважает тяжелый труд, — сказала Елена, не оборачиваясь. — Богатые люди обычно этого не понимают.

— Ты так обо мне думаешь? — спросил Юлиан, подходя ближе. — Что я просто богатый человек?

Елена обернулась. Он был близко, слишком близко. Огни Киева отражались в его темных глазах.

— Я думаю, вы человек, который привык покупать то, что хочет, — сказала Елена, и голос ее слегка дрогнул. — И я думаю, вы сами запутались в том, что именно купили.

— Я не запутался, Елена.

Юлиан протянул руку и коснулся ее щеки. От прикосновения по ее телу пробежала волна.

— Когда я увидел тебя на сцене, когда услышал, как ты поешь… это не было сделкой. Впервые в жизни я почувствовал что-то настоящее.

— Юлиан, контракт… — прошептала она.

Он наклонился. Елена замерла. Разум кричал отстраниться, помнить, что всё это фальшь, что через одиннадцать месяцев она уйдет. Но сердце — предательское сердце — потянулось навстречу. Их губы встретились. Это не был вежливый поцелуй для камер. Он был голодным, отчаянным. В нем выплеснулся адреналин и скрытое влечение, копившееся неделями. Юлиан целовал ее так, словно хотел поглотить. И Елена отвечала ему со всей страстью оперной дивы. На мгновение ложь исчезла — были только они.

Но момент был разрушен звонком телефона. Юлиан отстранился, тяжело дыша, прижавшись лбом к ее лбу.

— Игнорируй, это личный номер, — прошептала Елена, пульс зашкаливал.

— Я должен ответить.

Юлиан со стоном достал телефон. Взглянув на экран, он окаменел.

— Что случилось? — спросила Елена, почувствовав перемену.

— Это Артур, — сказал Юлиан ровным голосом. — Он говорит, что юридическую фирму, где хранится наш брачный контракт, взломали.

Кровь отлила от лица Елены.

— Контракт пропал, — произнес Юлиан, глядя на нее с ужасом. — Кто-то украл оригинал. Тот, где прописаны выплаты, фиктивные даты — всё, что доказывает, что этот брак поддельный.

— Изабелла, — выдохнула Елена.

— Если это попадет в прессу или к бабушке, — Юлиан сжал телефон до побеления костяшек, — я потеряю компанию. А ты будешь выглядеть как охотница за деньгами, которую наняли, чтобы выйти за меня.

— Свадьба через два дня, — сказала Елена. Паника нарастала. — Что нам делать?

Юлиан посмотрел на нее. Мягкость исчезла, уступив место безжалостному бизнесмену. Но на этот раз он не боролся против нее.

— Мы переходим в наступление, — поклялся Юлиан. — Она хочет сорвать свадьбу. Пусть попробует. Но она забывает одну вещь.

— Какую?