Бывший муж хвастался своим успехом и смеялся надо мной, пока у входа не появился тот, кого он не ожидал увидеть

— Богдан, — тихо произнесла она, — не надо.

— Да я же шучу, — он беззаботно махнул рукой. — Ты всегда всё воспринимала слишком серьёзно.

— Некоторые шутки плохо пахнут, — сказала Оксана.

Лилия прижалась к его плечу и посмотрела на бывшую жену мужа с тонкой улыбкой.

— Милый, пойдём лучше к Денису. Он рассказывал что-то интересное про новые проекты.

— Сейчас, — Богдан сделал ещё глоток и, уже отходя, бросил через плечо: — Не обижайся, Оксанка. Ты сама выбрала такую жизнь. Я ведь тогда предупреждал: ребёнок всё усложнит.

Она осталась стоять одна возле стола с закусками. Пальцы похолодели, но лицо она удержала спокойным. Внутри было другое — горькое, злое, стыдное. Ей хотелось ответить так, чтобы он замолчал. Хотелось напомнить о ночах с температурящим младенцем, о сменах, после которых она еле доползала домой, о том, как Назар впервые сказал «мама», а его отца рядом не было. Но все эти слова застряли в горле.

— Не слушай его, — Марьяна подошла сбоку. — Он всегда был таким. Просто раньше это казалось уверенностью, а теперь видно, что это хамство.

— Я помню, каким он был, — ответила Оксана.

— Хочешь, уйдём? Честно, праздник сомнительный.

Оксана покачала головой.

— Нет. Я не уйду только потому, что он здесь. Я тоже училась с этими людьми. У меня есть право стоять в этом зале.

Она взяла стакан с соком. Алкоголя не хотелось: нужно было держать голову ясной. Вечер тянулся медленно, липко, словно время в этом ресторане стало гуще. Одноклассники подходили, здоровались, задавали обычные вопросы: где работаешь, есть ли семья, как живёшь. Она отвечала коротко и чувствовала, что каждый ответ звучит беднее, чем чужие рассказы.

Олена говорила о салоне красоты, который открыла в центре. Денис хвалился новой машиной и деловыми поездками. Марьяна показывала фотографии своего дома, зимнего сада, огромной кухни с мраморной столешницей. Люди смеялись, вспоминали учителей, обсуждали детей, отпуск, ремонт, бизнес.

Оксана могла бы рассказать о больнице. О старике, который после тяжёлой операции держал её за руку и благодарил. О молодой пациентке, которую она успокаивала перед процедурой. О том, как Назар на соревнованиях занял второе место и потом заснул прямо в форме. Но почему-то ей казалось, что здесь такие истории никому не нужны.

— Слушай, — Марьяна снова оказалась рядом, — я всё думаю: может, тебе поискать другую больницу? Где платят лучше.

— Искала. Везде либо очередь, либо связи, либо такие условия, что лучше не менять.

— А если вообще профессию сменить? Курсы какие-нибудь?

— Когда? После ночной смены? Или вместо того, чтобы с Назаром уроки делать?

Марьяна вздохнула.

— Да, понимаю. Одной тяжело.

Оксана не ответила. Она знала, что подруга говорит не со зла. Но от этого легче не становилось.

К вечеру Оксана решила уехать. Встреча, которую она представляла себе как возможность наконец-то перестать бояться прошлого, оказалась просто зеркалом, в котором она увидела усталую женщину в недорогом платье. Она направилась к выходу, но возле дверей её снова остановил Богдан.

— Уже сбегаешь? Мы вроде собирались фотографироваться.

— Мне нужно забрать сына.

— Ах да, ребёнок, — он усмехнулся. — Кстати, раз уж увиделись, может, встретимся как-нибудь отдельно? Поговорим нормально. Всё-таки были женаты.

— Зачем?

— Ну как зачем? У нас общий сын. Может, я захочу его увидеть.

Оксана посмотрела на него долго и внимательно.

— Семь лет ты не хотел. Что изменилось сегодня?

— Я тогда был моложе. Глупее. Сейчас многое понимаю иначе.

— Понимаешь? Тогда почему не звонил? Не приезжал? Не помогал? Даже не знал, как его зовут.

Богдан нахмурился.

— Не начинай. Я же сказал: был неправ.

— Это не признание вины. Это удобная фраза.

— Вот поэтому мы и не смогли жить вместе, — раздражённо бросил он. — Ты всегда придиралась к словам.

— Мы не смогли жить вместе потому, что ты ушёл от младенца.

Его лицо потемнело.

— Ты же справилась. Жива, работаешь, ребёнок растёт. Чего теперь прошлое ворошить?

Оксана поняла, что разговор снова упирается в стену. Она вышла на улицу, вдохнула прохладный воздух и только там позволила себе на секунду закрыть глаза. Слезы подступили, но она не дала им скатиться. Слезами счета не оплатишь, сына не защитишь, себя не соберёшь...