Цыганка подошла к невесте у ЗАГСа: «Фата на тебе чужая, судьба горькая....

И прежде чем охрана, вызванная нервным Максимом, успела подойти вплотную, женщина развернулась и скрылась в толпе прохожих на тротуаре с такой быстротой, будто вовсе не была старухой, а растворилась в воздухе, как утренний туман под первыми лучами солнца. Виктория ещё несколько секунд смотрела в ту сторону, где только что стояла гадалка, а потом медленно перевела взгляд на багажник машины, в котором, накрытый пледом, лежал тот самый чемодан. Максим сел обратно в машину, захлопнул дверь резче, чем следовало, и кортеж тронулся дальше по маршруту, объезжая парк и центральную площадь, прежде чем вернуться к дворцу бракосочетаний. Но для Виктории этот последний отрезок пути превратился в вечность, наполненную оглушительным звоном в ушах и странной пустотой внутри, будто кто-то невидимой рукой выкачал из неё весь воздух.

«Не обращай внимания на эту сумасшедшую», — произнёс Максим, стараясь придать голосу непринуждённость, но в интонации всё равно проскальзывала неестественная напряжённость. «Таких у служб регистрации пруд пруди. Деньги вымогают у суеверных невест». «Она не просила денег», — тихо возразила Виктория, глядя прямо перед собой.

«Тем более, значит, просто больная на голову», — отрезал Максим, и в его голосе прозвучала непривычная резкость. «Забудь, прошу тебя, у нас сегодня самый важный день в жизни, а ты позволяешь какой-то бродяшке испортить настроение». Виктория кивнула, стараясь убедить саму себя, что он прав. В конце концов, что она видела своими глазами?

Странную старуху с безумным взглядом, которая наплела какой-то мистической чепухи про смерть и чужую судьбу. Мало ли таких у каждой службы регистрации в городе, промышляющих на суевериях впечатлительных барышень перед свадьбой? Разум цеплялся за эту спасительную мысль, как утопающий за соломинку, но где-то глубже, в области, недоступной рациональным доводам, поселилось нечто иное: холодное, липкое чувство, будто под кожу заполз лёд и никак не желает таять. Она попыталась унять дрожь в руках, сжимая букет так крепко, что стебли роз оставили на ладонях красноватые следы.

Перед глазами всё стояло лицо гадалки, её немигающий взгляд, её слова про чёрные вороны и надвигающуюся беду. Особенно не давала покоя одна фраза: «Не моя смерть, не твоя даже. Чужая смерть рядом ходит». Что это могло означать?

Чей-то родственник умер или это просто набор случайных слов, призванных напугать доверчивую невесту? «Вика, ты меня слышишь?» Голос Максима вырвал её из оцепенения. «Да, извини», — отозвалась она.

Она заставила себя улыбнуться, хотя губы двигались с трудом, будто их сковало морозом. «О чём ты вообще думаешь в такой день?» Он взял её за руку, и Виктория почувствовала, что его ладонь холодная и влажная, хотя в машине работал кондиционер, поддерживающий комфортную температуру. «Через час ты станешь моей женой. Только об этом и нужно думать сейчас».

Она снова кивнула, стараясь сосредоточиться на радостном предвкушении, которое ещё утром переполняло её до краёв. Но что-то безвозвратно изменилось за эти несколько минут на перекрёстке. Будто в идеально ровную поверхность озера бросили камень, и теперь по глади расходились круги, которые невозможно было остановить никаким усилием воли. Гнев на саму себя за эту непрошенную тревогу поднимался волной.

«Что за глупость?» — укоряла она себя мысленно. Взрослая, образованная женщина, а ведётся на слова уличной попрошайки, как деревенская девка позапрошлого века. Стыдно должно быть за подобную мнительность в такой важный день. Она должна сиять от счастья, а вместо этого сидит бледная с трясущимися руками и позволяет незнакомой сумасшедшей испортить лучшее утро в своей жизни.

Кортеж подъехал к дворцу бракосочетаний, где уже собралась внушительная толпа гостей, ожидающих начала церемонии. Ирина бросилась к машине с радостным визгом. За ней потянулись остальные подружки, защёлкали фотоаппараты, зазвучали восторженные охи и ахи по поводу изумительного платья невесты. «Викусь, что случилось?»

Ирина, помогая подруге выйти из машины, сразу же заметила неестественную бледность на её лице и странное отсутствующее выражение в глазах. «Ты какая-то не такая?» «Всё хорошо», — быстро ответила Виктория, отводя взгляд. «Просто волнуюсь, наверное».

Но Ирина, знавшая подругу с университетской скамьи, не купилась на этот ответ. Она внимательно вгляделась в лицо Виктории, отметила подрагивающие пальцы, судорожно сжимающие букет, странную скованность в движениях. «Вика, — понизила голос Ирина, отведя подругу чуть в сторону от остальных гостей, — что-то произошло по дороге. Ты вышла из машины сама не своя».

Виктория открыла было рот, чтобы рассказать про странную встречу с гадалкой. Но в этот момент к ним подошла её мать, сияющая от счастья в элегантном светлом костюме, и начала торопить дочь внутрь здания, ссылаясь на то, что до начала церемонии осталось всего 15 минут, а нужно ещё поправить причёску и фату. Пока Викторию уводили внутрь, увлекая в суету последних приготовлений, слова гадалки продолжали звучать в её голове с настойчивостью, от которой невозможно было избавиться. «Открой багажник машины жениха. Там лежит правда, от которой ты бежишь уже который месяц…»