Депутаты решили надавить на пожилую женщину, не зная, чьей матерью она окажется

— Я не понимаю твоей жизни, Остапчик. Не пойму, наверное, никогда. Но ты мой сын. Один у меня. Любить тебя я меньше не стала.

С тех пор между ними установился хрупкий мир. Он приезжал редко, почти тайно. Она не просила помощи, не жаловалась, жила скромно, честно, упрямо. А теперь лежала в реанимации, потому что Кравченко понадобилась земля под торговый центр.

Остап ехал обратно в родной городок и смотрел на тёмную дорогу. В памяти звучал голос матери: «Не делай зла. Оно всегда возвращается». Он знал: зло возвращается. К нему возвращалось тюрьмой, одиночеством, страхом за тех немногих, кто был дорог.

Но зло, которое он собирался принести тем, кто тронул Марию Антоновну, не вызывало в нём ни жалости, ни сомнения...