Её имя исчезло среди лагерных дел, но правда о случившемся всё же всплыла спустя годы

Купленное Макаром спокойствие оказалось тонким, как весенний лед. И однажды этот лед треснул сразу с двух сторон.

Первая трещина пришла с новым этапом. Среди заключенных был человек по прозвищу Скиф. Ему было около тридцати. Тяжелая челюсть, пустые глаза, в которых не отражались ни страх, ни уважение к старым правилам. Он не походил на Сумрака, которого можно было просчитать, купить молчанием или подвести к сделке. Скиф принадлежал к другой породе: для него авторитет не вырастал годами, а вырывался за одну ночь.

В первый же день он отказался платить в общак, а человеку Сумрака сломал руку за неосторожное слово прямо на глазах у барака. Колония застыла, ожидая новой войны.

Вторая трещина подъехала не в тюремном транспорте, а в черной служебной машине без лишних знаков. Из нее вышел полковник Соколов из службы внутренней безопасности. Сухой, подтянутый, с лицом человека, который всю жизнь задавал вопросы так, будто ответы уже лежали у него в кармане. Он не улыбался, почти не здоровался и не делал вид, будто приехал в гости.

Он приехал вскрывать.

Первый же его приказ заставил Макара побледнеть.

— Парадные отчеты мне не нужны, подполковник. Поднимите личные дела всего офицерского состава. И вашей супруги тоже. С первого дня ее появления здесь…