Фельдшер приехала к больному мальчику и задала ему загадку, не ожидая услышать ответ из другой комнаты

До посёлка, где жил знахарь, добираться пришлось долго. Сначала автобус трясся по заснеженной дороге почти два часа, потом Олеся шла пешком, кутаясь в шарф и сжимая сумку под мышкой. На окраине стоял дом, который сразу выделялся среди остальных. Небольшой, крепкий, ухоженный, с резными ставнями, деревянными птицами под крышей и аккуратной дорожкой к крыльцу. Из трубы поднимался дым, в окне горел жёлтый свет.

Олеся остановилась у калитки. Сердце билось так сильно, будто она пришла не к чужому старику, а прямо в прошлое. В голове мелькали беспокойные мысли: что, если это Тарас? Что, если он женат? Что, если счастлив и совсем не хочет вспоминать девчонку, которая не дождалась его писем? А если это вообще ошибка, и она сейчас будет выглядеть глупо перед незнакомым человеком?

Она всё же постучала. Во дворе залаяла собака, послышались шаги. На крыльцо вышел пожилой мужчина с густой седой бородой и внимательными, неожиданно живыми глазами. Это точно был не Тарас. Олеся даже растерялась, не зная, что сказать.

Старик, кажется, понял её смущение и улыбнулся.

— Не стой на морозе, заходи. Раз дорогу нашла, значит, не зря пришла.

В доме было тепло. На стенах висели пучки сухих трав, на столе стояли баночки с кореньями, возле печи сушились варежки. В воздухе смешались запахи мяты, дыма, дерева и чего-то горьковатого, лечебного.

— Звать меня Яков Демидович, — представился хозяин. — А тебя как величать?

— Олеся.

— Ну вот, Олеся, садись. Рассказывай, что привело. Болезнь? Тоска? Или и то и другое?

Его прямота почему-то не обидела. Олеся опустилась на лавку, согрела озябшие пальцы о чашку травяного настоя и вдруг сказала больше, чем собиралась:

— Муж ушёл. К другой. У них ребёнок. А я, наверное, детей иметь не могу. Вот и подумала... Может, вы хоть чем-то поможете.

Яков Демидович взял её ладонь в свои широкие тёплые руки и прикрыл глаза. Молчал долго. Олеся уже пожалела, что начала этот разговор, когда он наконец произнёс:

— Кто тебе в голову вложил, что ты бесплодная? Не вижу я такого. Будут у тебя дети. Сын и дочь. Запомни мои слова.

Она нервно усмехнулась.

— Мне бы вашу уверенность.

— Уверенность не моя, — спокойно сказал старик. — Я тебе сбор дам. Будешь пить месяц, по полстакана перед сном. Но ты ведь не только за этим пришла.

Олеся замерла.

— Почему вы так решили?

— Потому что не о травах ты думаешь. Глаза у тебя всё время в сторону уходят, будто вопрос держишь и боишься выпустить.

Она достала из сумки ту самую бумажку, смяла её в ладони и тихо рассказала про вызов, про мальчика, про старушку, про загадки. Потом произнесла вторую загадку почти шёпотом:

— Сожмёшь её в ладони крепко — всё равно уйдёт меж пальцев...

Яков Демидович не удивился. Только усмехнулся в бороду.

— А, так вот что тебя привело. Эти загадки мне один человек рассказывал. Тарас Савчук его зовут.

У Олеси потемнело в глазах.

— Он жив?

— Жив. Только жизнь его крепко поломала. Был человек деловой, руки золотые, а после аварии в кресле оказался. Полгода назад ко мне добрался. Надеялся, что я его на ноги поставлю. А я не волшебник. Травами боль облегчить можно, силы поддержать можно, но там операция нужна.

Старик помолчал, вздохнул и продолжил:

— Жена его обобрала, жильё продала, дело чужим людям отдала, сына увезла и видеть не даёт. Ему и идти-то было некуда. Я пустил его во флигель. Он человек неплохой, работящий. У меня сарай под мастерскую приспособил, по дереву режет так, что люди дивятся. Дом мой тоже его руками украшен. А загадки — это да, любит он их. То мне загадает, то людям, что за травами приходят.

Олеся вцепилась пальцами в край стола.

— Пожалуйста, отведите меня к нему. Это он. Я знаю, что он.

Яков Демидович посмотрел на неё внимательно, без лишних вопросов.

— Пойдём. Зимой он далеко не выбирается. Во флигеле должен быть...