Как попытка обмануть беззащитную сестру обернулась крахом для всей группировки

Замглавы городской администрации, чиновник по фамилии Голубев, крышевал Барса на уровне города. Подписывал разрешения, закрывал проверки, отводил прокуратуру. Идеальная машина.

Безупречная система. Бандит, люди в погонах, чиновник. Классическая местная тройка, которая топчет людей копытами, и никто не может её остановить.

Я узнал всё это за первые три дня. Ходил по городу, разговаривал с людьми. Большинство боялись даже произносить имя Барса вслух.

Но кое-кто говорил. Старики, которым нечего терять. Алкоголики, которым всё равно.

Женщины, которые плакали на кухнях и шёпотом рассказывали, как их сыновей и мужей калечили за неуплату. Я стоял посреди этого города и понимал одну простую вещь. Полиция не поможет.

Прокуратура не поможет. Суд не поможет. Вся система работает на Барса.

Единственный, кто может остановить это, стоит сейчас в разбитых казённых ботинках на углу улицы Мира и курит последнюю сигарету из чужой пачки. Бывший зэк. Бывший спецназовец.

Человек, у которого нет ни денег, ни связей, ни даже нормальной одежды, но у которого есть кое-что поважнее. Навыки, которые не ржавеют. И братья, которые не предают.

Я нашёл гараж. Старый, заброшенный на окраине промзоны за железнодорожными путями. Бетонные стены, железная дверь, крыша, которая течёт в одном месте, но в целом держит.

Замок я вскрыл за 30 секунд. Армейская отмычка, которую я носил с собой всегда, даже на зону не сдал, спрятал в подошву ботинка. Гараж стал моей базой, моим штабом.

Отсюда начнётся операция, которая похоронит империю Барса. Но один я не справлюсь. Даже с моими навыками, даже с моим опытом, один человек против целой группировки — это самоубийство.

Мне нужна команда. И я знал, где её взять. Есть такое слово — братство.

Его любят кидать направо и налево. Братство по оружию. Боевое братство.

Братья навек. Красивые слова для парадов и тостов. Но настоящее братство проверяется не тостами.

Оно проверяется одним звонком в три часа ночи. Одной фразой. И тем, что происходит после.

Я сделал три звонка. Код красный. Сбор на точке.

За 12 лет, что мы служили вместе, эти слова звучали дважды. Первый раз в горах, когда нас зажали и патроны кончались. Второй раз в горячей точке, когда нашу группу бросили без эвакуации, и мы трое суток выходили к своим по пустыне.

Оба раза эти слова означали одно — всё очень плохо, но мы вместе, и мы выберемся. Сейчас я произнёс их в третий раз, и каждый, кто услышал, понял без объяснений. Первым я набрал Серёгу.

Петров Сергей Николаевич. Позывной Бульдог. Его внешность объясняла, почему я звонил ему первому.

Метр девяносто пять ростом, сто двадцать два килограмма чистого мяса и злости. Бывший сапёр нашей группы. Человек, который мог разминировать фугас голыми руками при минус двадцати пяти и не моргнуть.

У него были ладони размером со сковородку и пальцы. Толстые, грубые, покрытые шрамами от проволоки и детонаторов, но при этом способные на ювелирную точность, когда речь шла о проводах и механизмах. После службы Серёга осел в соседнем городе.

Работал вышибалой в ночном клубе. Жил один, не женился. Говорил, что ни одна женщина не выдержит мужика, который просыпается по ночам и ищет растяжки вокруг кровати.

Говорил мало, бил сильно. На войне его боялись даже свои, потому что, когда Бульдог заводился, остановить его мог только я. Одним словом: «Стой».

И он останавливался, потому что командир сказал. Трубку он снял на втором гудке. Голос низкий, как рокот от мотора.

«Да». «Серёга, это Вожак», — сказал я. Код красный.

Сбор на точке. Адрес такой-то. «Нужен ты, полный комплект».

Пауза длилась одну секунду. Потом Бульдог спросил: «Когда?» «Завтра к вечеру».

«Буду». И повесил трубку. Ни единого вопроса.

Ни одного уточнения. Код красный. Он будет.

Точка. Вторым я набрал Игоря. Волков Игорь Андреевич.

Позывной Тень. Полная противоположность Бульдогу. Худой.

Жилистый. Невысокий. С лицом до того невзрачным, что его невозможно было запомнить через минуту после разговора...