Муж ожидал моих извинений, но один короткий ответ заставил его пересмотреть произошедшее

От спокойного тона юриста мне стало не по себе. Спустя час с небольшим, уже в квартире Инны, зазвонил Богдан.

— Ты где пропадаешь? Мама все еще сердится. Вернись, попроси прощения — и на этом закончим.

— Знаешь, где я была утром?

Он не ответил.

— В банке «Вектор».

В трубке воцарилась такая тишина, что я различила его судорожный вдох.

— Зачем ты туда ходила?

— Узнать о заявке на десять миллионов. Ты сам объяснишь происхождение моей подписи или это сделаешь уже полиции?

Богдан заговорил торопливо, будто давно репетировал оправдание. Деньги якобы требовались ненадолго: новый проект вскоре принес бы прибыль, и долг сразу закрыли бы.

— Если все так безопасно, зачем понадобилась подделка? А в случае провала проекта кто лишился бы квартиры?

После тяжелой паузы он выдавил:

— Меня заставили.

— Кто?

— Мама.

Я невольно рассмеялась. За четыре года виновной во всем неизменно оказывалась Галина Петровна, а взрослый Богдан изображал беспомощного сына, у которого нет ни воли, ни выбора.

— Больше мне не звони. Все дальнейшие вопросы решай через моего юриста.

Он попытался остановить меня, но я завершила разговор.

Инна поставила на стол чай.

— Ты его еще любишь?

Над чашкой вился пар. Я думала, что ответ будет простым, однако любовь редко исчезает после единственной ссоры. Она истончается понемногу — после каждого обмана, каждого предательства и каждого раза, когда близкий человек выбирает чужое удобство. Возможно, в то утро угасло последнее, что от нее оставалось.

Днем я отправилась в свою квартиру проверить документы. В вестибюле меня остановила администратор.

— Оксана Викторовна, утром ваш муж просил оформить ему дополнительную карту жильца.

— Никакого согласия я не давала.

Девушка заверила, что карту выпустить не успели, а затем сообщила еще одну деталь. Позавчера Галина Петровна приходила с молодой женщиной. Они осматривали комнаты, снимали размеры и говорили, что скоро привезут мебель.

Значит, еще до скандала они вели себя так, словно квартира уже принадлежала Софии. Мнение настоящей хозяйки никого не интересовало.

К вечеру я заперла дверь и вышла из подъезда. Перед воротами остановился черный автомобиль. Из салона выбрался незнакомый мужчина лет пятидесяти в строгом костюме. Несколько секунд он молча меня разглядывал, потом протянул визитную карточку.

— Руслан Михайлович, руководитель компании «Горизонт».

Я впервые слышала это имя.

— Меня привело сюда обязательство вашей семьи на десять миллионов. Именно его Богдан пытается погасить банковским кредитом.

— Я не знаю ни вас, ни о каком обязательстве.

— Пока не знаете, — невозмутимо согласился он. — Но если откажетесь помочь, заплатить, вероятно, придется не только родственникам вашего мужа.

Еще вчера мне не пришло бы в голову защищать квартиру от собственного мужа. Теперь каждый ключ, дубликат и пропуск казался частью неизвестной схемы. Даже закрытая дверь больше не давала ощущения безопасности: Богдан слишком хорошо знал мои привычки и места, где хранились документы.

В машине я положила визитку на соседнее сиденье и долго не заводила двигатель. Руслан не требовал подписей и не называл условий, однако явно знал о кредите больше банковского сотрудника. Значит, заявка Богдана была не самостоятельной попыткой достать деньги, а ответом на уже существующее обязательство.

Небольшая карточка вдруг приобрела вес документа. Даже случайная встреча возле дома могла оказаться частью общей истории, а несколько осторожных фраз — предупреждением человека, который знал о долге намного больше меня.

Больше Руслан Михайлович ничего не добавил. Он сел в машину, и та быстро скрылась за воротами. Я осталась под загоравшимися фонарями с визиткой в руке. На карточке были напечатаны лишь имя, должность и личный номер. Угроза прозвучала достаточно мягко, но именно поэтому казалась особенно тревожной. За несостоявшимся кредитом явно скрывалось нечто большее, чем неудачный проект Богдана…