На могиле бывшей невестки свекровь устроила Ларисе тяжёлое испытание, но вскоре сама пожалела об этом

И как убедить людей поверить царапинам на старой ограде?

Солнце опускалось ниже, окрашивая камни и кресты в тревожный красноватый оттенок. День тишины и скорби подходил к концу. Для Нины же начиналось совсем другое время — время осторожности, страха и борьбы.

Дорога обратно казалась бесконечной. Телефон в кармане куртки будто жег кожу через ткань. Нина сидела рядом со свекровью и всеми силами старалась не выдать себя: не сжимать пальцы, не смотреть слишком пристально, не вздрагивать от каждого движения.

— Какие у вас планы на выходные? — Валентина Павловна первой нарушила молчание, не отрывая взгляда от дороги. — Думаю, в воскресенье вы с Олегом должны приехать ко мне на праздничный обед. Я приготовлю кое-что особенное.

— Не знаю, — Нина смотрела перед собой. — Мы вроде собирались побыть дома.

— Вдвоем? — в голосе свекрови зазвенело раздражение.

— Втроем, — Нина невольно положила ладонь на живот.

Губы Валентины Павловны сжались в тонкую линию.

— Праздники проводят с семьей. А я, насколько помню, все еще часть вашей семьи.

Нина покосилась на ее руки и только теперь заметила, как крепко она держит руль. Пальцы побелели от напряжения.

— Я поговорю с Олегом.

— Вот и поговори, — свекровь тут же смягчила голос. — А я заварю тебе особый сбор. Для ребенка.

Дома Нина почти сразу заперлась в ванной. Открыла воду на полную, чтобы шум перекрывал любые звуки, и достала телефон. Фотографии она рассматривала долго, увеличивая каждую деталь. Сомнений не оставалось: надпись была настоящей.

«Яд в чае. Не пей».

Она загрузила снимки в защищенное хранилище, а из галереи телефона удалила. На случай, если свекровь или кто-то другой вдруг решит проверить устройство. Потом долго стояла под горячим душем, стараясь смыть с себя запах краски, кладбищенскую сырость и липкий ужас, который уже поселился под ребрами.

Когда Нина вышла, Олег был дома. Он сидел на кухне, листая что-то в телефоне.

— Как день прошел? — спросил он, не поднимая головы.

Нина остановилась на пороге.

Сказать сейчас? Выложить все сразу? Показать фотографии? А если он решит, что у нее беременные страхи? Если встанет на сторону матери, как не раз бывало раньше?

— Нормально, — сказала она и села напротив. — Твоя мама возила меня по кладбищам. Мы были у Алёны.

Олег резко поднял глаза.

— Зачем? Я же сказал ей, что съезжу сам на следующей неделе.

— Она решила не ждать. Сказала, что это семейная обязанность.

Олег помрачнел, но в его лице было только раздражение, не тревога.

— Прости. Не думал, что она тебя потащит. Мама бывает… настойчивая.

«Настойчивая», — подумала Нина. Слишком мягкое слово для того, что происходило.

— Она пригласила нас на обед в воскресенье.

— Опять? — Олег устало потер лицо. — Я надеялся, мы проведем выходные спокойно.

— Я тоже.

— Давай откажемся, — вдруг сказал он. — Ничего страшного. Один раз можно не ехать.

Нина почувствовала почти болезненную благодарность. Может, сейчас как раз момент? Может, он готов услышать?