Он хвастался перед матерью моими слезами, пока не заметил одну деталь, которая всё объяснила

Сначала за дверью слышалось только растерянное сопение, потом зашуршали мешки. Наконец Богдан тихим, почти жалобным голосом спросил у матери:

— Мам, и что мне теперь делать?

Оксана вернулась в гостиную, подняла потерянный носок и с отвращением отправила его в мусорное ведро. Затем протёрла влажной салфеткой стеклянную поверхность журнального столика, стирая следы мужских ног.

Теперь Богдану и его матери предстояло на собственном опыте узнать, насколько уютной бывает семейная жизнь вдвоём в тесной однокомнатной квартире. Лидии уже принадлежала часть этого жилья, а матери и сыну ещё предстояло оформить наследственные права на долю Павла Мироновича, поэтому без крыши над головой они не оставались. Среди тяжёлых сервантов, коробок с приманками и несбывшихся ожиданий у них должно было появиться достаточно времени для разговоров о несправедливости судьбы.

Марьяна, вероятнее всего, исчезнет, как только поймёт, что Богдан пришёл к ней с зелёными мешками, а надежды на просторное жильё рухнули вместе с его притязаниями на двухкомнатную квартиру..

Захватив со столика документ и папку, Оксана прошла на кухню и поставила чайник. Она достала ту самую кружку, которую ополаскивала в начале дня, заварила в ней крепкий чай с чабрецом и села за чистый стол. Ещё раз взглянув на синюю печать, Оксана вложила бумагу обратно в папку.

Впереди Оксану ждал непривычно тихий вечер. Освободившееся пространство ощущалось почти физически, словно вместе с набитыми мешками из квартиры исчезло давнее напряжение. Дышалось легко, и в квартире больше ничто не давило. Завтра она проснётся без чужого недовольства, нелепых требований и розовой косметички, демонстративно брошенной на кухонный стол.

С кружкой в руках она прислушалась к тишине. Оказалось, справедливость пахнет не судебной победой и не бумагой с печатью. Она пахнет свежезаваренным чаем в собственной тихой квартире.