Они дали ей два часа и смотрели, не догадываясь, что в глубине леса скрывается человек, похороненный двадцать лет назад

Местный прокурор Павел Сергеевич Лис в тот момент не сомневался, что отданное распоряжение будет исполнено. Его приказ был короток и однозначен: девушка не должна выбраться из леса. Трое подчинённых умели доводить подобные дела до конца, и Лис верил в них так же безоговорочно, как в собственную власть и неуязвимость. Он привык, что окружающие исполняют его волю, поэтому не видел причин торопиться.

Одного обстоятельства прокурор учесть не мог. Уже восемь лет среди этих деревьев жил человек, чьё прежнее имя не появлялось ни в одном открытом реестре и фактически было погребено в закрытом деле. Именно он открыл Марине дверь. За несколько часов до этой встречи жизнь девушки ещё шла привычным путём.

В пятницу, ноябрьским утром 2003 года, Марина выехала из крупного регионального центра ровно в восемь. Серое небо лишь начинало светлеть на востоке. Её маленькая потрёпанная машина бежевого цвета, с проржавевшими порогами и трещиной на правом зеркале, была загружена почти до крыши. На заднем сиденье стоял чемодан, в багажнике лежала коробка учебников, а рядом с водителем — пакет с завёрнутыми в фольгу бутербродами, двумя яблоками и термосом кофе.

На приборной панели Марина разложила распечатанную карту, отметив дорогу толстыми красными стрелками: навигаторов в таких машинах тогда не было. Из динамиков доносилась беззаботная утренняя музыка, которую она слушала невнимательно. Все мысли занимало место назначения — далёкий северный посёлок в четырёхстах километрах от города. Там жили около трёхсот человек, работал единственный фельдшерский пункт, а последний медик уехал полтора года назад.

Такое место после окончания медицинского учебного заведения трудно было назвать удачным, и окружающие этого не скрывали. Коллеги провожали Марину с сочувствием, мать плакала, а Оксана прямо заявила, что подруга сошла с ума, раз едет в настоящую глушь. Марина лишь улыбнулась: отдалённые места никогда её не пугали. Спокойная, почти упрямая убеждённость в том, что она справится и всё закончится благополучно, одновременно была её силой и слабостью.

С каждым часом дорога ухудшалась. После ста тридцати километров асфальт закончился, уступив место укатанному грейдеру, твёрдому в сухую погоду, но теперь покрытому первым ноябрьским снегом и превратившемуся в скользкую полосу с ухабами. Скорость пришлось снизить сперва до сорока, затем до тридцати километров в час. На каждой яме термос рядом с ней глухо булькал.

На двести втором километре показалась небольшая запущенная заправка: две колонки и деревянная кассовая будка, пропахшая топливом. К ней примыкало тесное помещение с надписью «Кафе», выведенной от руки на куске картона. Бензина пока хватало, но Марине понадобился туалет, и она остановилась. За стойкой сидела пожилая женщина и быстро перебирала спицами, продолжая вязание.

Увидев посетительницу, хозяйка отложила работу и спросила, далеко ли та направляется. Марина назвала далёкий северный посёлок и объяснила, что едет туда устраиваться на работу. Женщина молча налила ей чай и поставила кружку на стойку, не спрашивая согласия. Узнав, что девушка путешествует одна, она посмотрела в окно на уже темнеющее небо, хотя часы показывали лишь три часа дня.

В ноябре на севере сумерки приходили рано и резко. Хозяйка предложила недорогую комнату и посоветовала продолжить путь утром, но Марина поблагодарила за чай и уверенно сказала, что успеет до ночи. Тогда голос пожилой женщины стал тише и серьёзнее: через перевал одной после темноты ехать не следовало. Там исчезали автомобили и люди — по нескольку человек ежегодно, а местная полиция только разводила руками, уверяя, что пропавшие могли уехать сами.

Марина грела ладони о кружку с крепким, немного горьким дешёвым чаем. Она повторила, что доберётся и вполне способна о себе позаботиться. Хозяйка ничего больше не сказала, но смотрела ей вслед, а спицы так и остались лежать неподвижно. Сбоку от здания Марина нашла крошечную уборную с деревянной дверью на простом крючке.

Выходя оттуда, она без всякой причины бросила взгляд за угол заправки, где находилась скрытая от дороги маленькая стоянка. Там стоял чёрный внедорожник с совершенно пустыми панелями вместо номерных знаков. Рядом находились трое мужчин: двое в тёмных куртках держались чуть сзади и по сторонам, как охрана, а третий был одет в длинное дорогое светло-серое пальто. По их позам сразу становилось ясно, кому принадлежит главная роль.

Один из мужчин обеими руками протянул человеку в пальто спортивную сумку. Тот расстегнул молнию, на секунду заглянул внутрь, снова закрыл её и кивнул. Марина не разглядела отдельных купюр, но увидела множество плотно уложенных пачек и поняла, что там деньги. Даже в серых вечерних сумерках и с расстояния примерно десяти метров ошибиться было трудно.

Она поспешно отвела глаза и направилась к своей машине, однако перед самой дверью всё-таки быстро оглянулась. Мужчина в пальто поднял голову и встретился с ней взглядом. Высокие скулы, узкий рот и светлые, пугающе спокойные глаза придавали его лицу резкость. Так мог смотреть человек, привыкший оставаться незамеченным именно там, где его присутствие не должно было привлечь внимания…