Сотрудники ДПС решили, что перед ними обычная девушка, и слишком поздно поняли свою ошибку

Литвин поднялся, вытер кровь со лба, и его лицо перекосилось от злобы.

— Думала, напугаешь? — прошипел он. — Думала, мы отскочим?

Он ударил ее по лицу. Во рту появился соленый вкус крови. Мирослава не дернулась. Пусть думают, что берут верх. Пусть говорят. Пусть ошибаются.

— Никто за тобой не придет, — продолжал Литвин. — Слышишь? Никто. Ты здесь одна.

Он замахнулся снова. Один из полицейских тихо сказал:

— Роман Степанович, хватит. Следы останутся.

Литвин замер, тяжело дыша. Потом отошел к столу, выдвинул ящик и достал электрошокер. Между контактами сухо зашипели голубые искры.

Мирослава посмотрела на прибор. Против него не работали ни приемы, ни сила, ни выдержка. Один разряд — и тело станет чужим.

— Вот теперь, — сказал Литвин, поднося шокер к ее шее, — поговорим нормально.

Боль взорвалась белым светом. Мышцы свело так, будто внутри одновременно натянули тысячи раскаленных нитей. Пол ушел из-под ног, голоса распались на глухие пятна. Последнее, что Мирослава услышала перед темнотой, был смех Литвина и его обрывок фразы:

— Теперь она поймет... а потом...