Точка невозврата: неожиданный финал одной закрытой медицинской процедуры

— Умираю я, Егор. Точно умираю.

— Ты что такое говоришь? — растерялся он, широко раскрыв глаза. — С чего ты взяла?

— Боли страшные… в животе, в пояснице. Еле до дома дошла. Наверное, болезнь какая-то тяжелая, неизлечимая, — всхлипывая, выговорила Валентина.

— Да перестань ты, Валя, — не поверил Егор. — Помнишь, у соседки Клавдии рак нашли? Она вся высохла, одна кожа да кости остались. А тебя, наоборот, последнее время разносит, как тесто в тепле. Какая же ты смертельно больная?

«А ведь он прав, — мелькнуло у Валентины. — В последние месяцы я и правда сильно поправилась. Только с чего бы? Хотя что тут удивляться… не девочка уже, талия давно не прежняя. Возраст берет свое».

От этих мыслей ей стало немного спокойнее, да и боль будто начала понемногу отпускать.

— Но к нашей фельдшерице, Оксане, ты все равно сходи, — рассудительно добавил Егор. — Пусть посмотрит. Может, отправит в район к хирургу. А сейчас успокойся. Пойдем поедим.

— Спасибо, Егор. Схожу. Обязательно схожу.

Валентина обещание сдержала. Уже на следующий день она отправилась в сельский медпункт к Оксане. Молодая фельдшерица была приветливой, внимательной и относилась к людям не по обязанности, а по-настоящему тепло. В деревне ее любили именно за это — за доброе сердце и человеческое участие.

Валентину она встретила так, словно перед ней была родная тетя.

— Валентина Семёновна, здравствуйте! Давненько вы ко мне не заглядывали. Проходите, садитесь, устраивайтесь. Рассказывайте, что вас беспокоит, — сказала Оксана с открытой, светлой улыбкой.

Ей нравились местные жители — простые, прямые, доверчивые. В них не было городской спешки, показной важности и фальши.

Когда Валентина рассказала о своих страхах, Оксана постаралась не выдать тревоги. Она говорила мягко, подбирая слова так, чтобы хоть немного успокоить женщину...