В зале суда меня уже считали проигравшей, пока не дошла очередь до моих документов

Этот день пришёл сразу после совершеннолетия младшего сына Матвея.

Накануне они всей семьёй отмечали его поступление. За столом собрались все. Даже старший сын Денис приехал с женой. Сидели долго: говорили об учёбе, строили планы, вспоминали детские проделки.

Андрей был непривычно оживлён. Смеялся громче обычного, поднимал тосты за будущее сына, обнимал Матвея за плечи и говорил, что теперь начинается настоящая взрослая жизнь.

Марина смотрела на него и чувствовала: он слишком старается казаться счастливым.

Наутро, когда дети разъехались и квартира стала пустой, Андрей сел напротив неё за кухонный стол.

Марина медленно размешивала сахар в кофе.

— Я подал на развод, — сказал он.

Она не подняла глаз. Ложечка ровно звякала о чашку.

— Я встретил женщину, с которой хочу жить. Ты получишь то, что положено. Без истерик, Марина.

Он говорил сухо, почти буднично, словно обсуждал замену старой мебели.

Потом встал, надел пиджак, взял портфель.

— Детям пока не говори. Я сам объясню.

Дверь закрылась.

Марина осталась одна перед остывающим кофе. Двадцать лет брака оказались сжаты в одну фразу, брошенную между завтраком и уходом из дома. Она сидела неподвижно и слушала, как тикают часы.

И только тогда поняла: он сам дал ей тот самый повод.

Весь день дети пытались дозвониться до отца, но Андрей не отвечал. Алина плакала в трубку.

— Мам, что происходит? Папа не берёт телефон, голосовое сообщение у него странное.

Марина успокаивала её. Говорила, что всё прояснится, что надо немного подождать. Хотя внутри уже знала: ждать больше не придётся.

Через неделю она увидела Андрея в торговом центре. Он шёл под руку с женщиной лет тридцати в дорогой шубе. Это была Вероника, коллега, о которой он иногда упоминал дома будто между прочим...