«Я не должен был этого видеть»: почему запись со скрытой камеры заставила бояться возвращаться домой

Если они не хотят говорить, я буду смотреть, слушать, копать, пока не узнаю всю правду, какой бы страшной она ни оказалась. Следующие два дня я провел в каком-то странном состоянии. Делал вид, что все нормально.

Завтракал с Тамарой, смотрел телевизор, читал газеты. Но внутри меня все кипело. Я ждал ночи.

Каждую ночь я смотрел записи с камеры, слушал у двери их разговоры и с каждым разом понимал все меньше. Игорь говорил: «Я не могу больше так жить, это разрушает меня». Тамара отвечала: «Потерпи, все наладится, я тебе помогу».

«А если правда выйдет наружу?» — «Она не выйдет, Виктор ничего не знает и знать не должен». Вот это «не должен» меня доставало больше всего.

Почему я не должен знать то, что происходит в моей собственной семье? На третью ночь я не выдержал. Когда Тамара вышла из комнаты Игоря и вернулась в постель, я лежал и думал.

Вспоминал свою жизнь, как я встретил Тамару в Запорожье, как мы строили там будущее. Я тогда был молодым инженером, амбициозным, полным сил. Работал на стройке ГЭС по 12 часов, а потом бежал к ней, в общежитие проектировщиков.

Мы сидели на лестнице, целовались до рассвета, строили планы. Она хотела детей, дом, семью. Я хотел карьеру, большие проекты, свое имя в истории строительства, но ради нее выбрал семью.

Мы переехали в Киев, когда Аленке было два года. Я устроился в мостоотряд, пахал на строительстве метро. Катюша родилась здесь, в киевском роддоме номер восемь.

Тамара бросила работу, сидела с детьми. Денег не хватало, я брал подработки, таскал по вечерам мешки с цементом на частных стройках. Руки стерлись в кровь, спина болела так, что не разогнуться.

Но я терпел, потому что это была моя семья, мои девочки, моя Тома. А потом случилось то, о чем я старался не думать. Это было 28 лет назад, когда Катюше было всего три года.

Я работал тогда на строительстве жилого комплекса на юго-западе. Прорабом был мужик по фамилии Соколов Николай Петрович. Хороший был человек, честный.

У него был сын Игорек, лет шестнадцати. Парень приходил иногда на стройку, помогал отцу с бумагами, носил чертежи. Худенький такой, в очках, тихий.

И вот однажды была авария. Обрушился строительный козел на третьем этаже. Я был ответственным за технику безопасности на том участке.

По инструкции я должен был проверить все крепления, все стяжки. Но я не проверил, понимаете. Я торопился, у меня был завал по документам.

Мне нужно было сдать отчет к концу дня. Я поставил подпись, не глядя. И козел рухнул.

Под ним оказались двое рабочих и Николай Петрович Соколов. Рабочие отделались переломами, а Николай... Его придавило бетонной плитой.

Он умер на месте, не приходя в сознание, ему было сорок два года. У него остались жена и сын Игорек. Было следствие, я должен был ответить.

Меня должны были судить за халатность, за смерть человека. Но начальник строительства Вадим Аркадьевич замял дело. Он был мне обязан...