Жена вернулась с корпоратива со странной «аллергией на пластик». Сюрприз, который ждал меня при детальном осмотре

Сказал, что подтверждается первичный сифилис и лечить нужно срочно. Потом повернулся ко мне и объяснил, что мне тоже необходимо сдать кровь. Добавил, что если я контактировал с супругой, то риск заражения есть.

Я спросил напрямую, может ли такое передаться от бытового контакта, например, от унитаза. Врач посмотрел на меня как на идиота и ответил очень коротко. В теории можно подхватить через открытую рану на коже, если сесть на свежезараженную поверхность.

Но на практике такое почти не встречается. Основной путь передачи — половой контакт или от матери к ребёнку. Бытовое заражение сифилисом — это история из области фантастики.

Лена побледнела ещё сильнее. Я почувствовал, как у меня внутри всё оборвалось. Значит, врач прямо говорит, что её версия — это полная чушь.

Но она продолжала настаивать, что никого не было и это единственное объяснение. Врач велел мне идти сдавать кровь и назначил дату повторного приёма. Мы вышли в коридор и сели на скамейку.

Лена смотрела в пол, а я просто молчал. Потом она повернулась ко мне, схватила за руку и прошептала, что не выдержит, если я её брошу. Сказала, что не представляет своей жизни без меня и сына.

Уверяла, что готова абсолютно на всё, лишь бы я остался. Я не знал, что ей ответить. Внутри всё горело от эмоций.

Часть меня хотела обнять её, успокоить и сказать, что мы со всем разберёмся. Другая часть орала, что меня держат за дурака и надо немедленно сваливать. А третья просто тупо пыталась понять, как вообще такое могло случиться.

Кровь у меня брали на следующий день. Молодая и весёлая медсестра спросила, как прошли праздники. Я попытался пошутить что-то про похмелье, но вышло криво.

Она странно посмотрела на меня и промолчала. Игла вошла, я смотрел, как тёмная кровь наполняет пробирку, и думал лишь об одном. Если я окажусь чистым, значит, она мне точно изменила.

Результаты обещали подготовить через четыре дня. Эти четыре дня тянулись для меня как долгие четыре недели. Дома мы с Леной почти не разговаривали.

Она ходила тихо, готовила, убиралась и всё время пыталась что-то сказать, но я её обрывал. Я просто не мог слушать её оправдания, пока не появится ясность. Сын чувствовал напряжение и спрашивал, почему мы такие грустные.

Лена отвечала, что мама с папой просто устали после праздников и всё хорошо. Он кивал, но смотрел на нас очень недоверчиво. Умный пацан растёт, его так просто не обманешь.

Вечером, когда ребёнок лёг спать, мы сели на кухне. Я заварил чай, поставил перед ней кружку и сел напротив. Сказал спокойно, без крика, что нам надо поговорить по-честному.

Объяснил, что хочу услышать всю правду, без всяких выдумок про унитазы. Если что-то было, то лучше признаться сейчас, чем потом всё вылезет наружу. Лена опять начала горько плакать.

Говорила, что ничего не было, клялась сыном, мной и всем святым. Рассказала, что корпоратив был самым обычным: столы, выпивка, танцы и шутки. Она действительно перебрала, потому что находилась в сильном стрессе.

На работе был завал, отчёты, начальник психовал, и она очень нервничала. Хотела немного расслабиться и выпила больше обычного. Я внимательно слушал и ловил каждую деталь.

Спросил, кто именно наливал алкоголь. Она ответила, что все подливали друг другу, но начальник, Андрей Петрович, действительно активничал. Подходил к столикам, подливал спиртное и много шутил.

Он вообще такой человек — любит быть в центре внимания и показывать, что он душа компании. Я спросил, приставал ли он к ней. Лена задумалась и ответила, что вроде нет, но несколько раз делал комплименты.

Говорил о том, какая она красивая и как хорошо выглядит. Это были обычные комплименты, ничего большего. Дальше она снова перешла к рассказу про злополучный туалет.

Говорит, что в какой-то момент её начало сильно мутить, и она побежала в уборную. Туалет был один на всех, и там собралась очередь. Она дождалась, зашла, а внутри было действительно противно.

Пол оказался мокрым, а сиденье грязным. Но терпеть она больше не могла. Присела и сделала своё дело.

Сидела там минуты три, потому что очень сильно кружилась голова. Потом кто-то начал стучать в дверь и орать, чтобы она давай быстрее. Она встала и поспешно вышла.

Дальнейшие события она помнит очень смутно. Вроде бы кто-то из присутствующих помог ей дойти обратно до столика. После этого она решила уехать домой.

Заказала такси через приложение в телефоне. Кто-то из коллег вывел её на улицу и помог сесть в машину. Я уточнил, кто именно её выводил.

Она сказала, что точно не помнит — то ли коллега Таня, то ли сам Андрей Петрович. Я сразу насторожился. Значит, начальник вполне мог быть рядом в тот момент.

Спросил, что происходило сразу после выхода из туалета. Может, он подходил и что-то ей говорил. Лена замялась, а потом призналась, что он вроде бы подходил.

Спрашивал, нормально ли она себя чувствует и не нужна ли помощь. Она ответила, что всё хорошо и она просто хочет домой. Он предложил её проводить, но она отказалась.

Сказала ему, что такси уже едет. Тут я почувствовал, что в этой истории что-то явно не так. Если он предлагал проводить, значит, находился очень близко и проявлял заботу.

А может быть, он просто использовал удобный момент. Но Лена клялась, что ничего такого не было и она бы обязательно это почувствовала. Уверяла, что была не настолько пьяной.

Я начал копать ещё дальше. Спросил, когда мы в последний раз сдавали медицинские анализы. Она вспомнила, что это было перед беременностью, восемь лет назад, и всё было чисто.

После этого мы анализы не сдавали, разве что обычные при сезонных простудах. Я прикинул: если сифилис у неё уже шесть недель или больше, заражение могло произойти на корпоративе. Либо это случилось незадолго до него....