Жизнь девушек на зоне...

Она молча кивнула в сторону выхода. Это было не вызов на казнь, это было приглашение на разговор. Последний.

Они шли по пустому гулкому двору, рассвет едва брезжил, окрашивая серые стены в лиловые тона. Паучиха не обернулась, когда они вошли в её каптерку. Там было пусто.

Ни Молчуньи, ни Скальпели, только две чашки на столе и закипающий чайник. «Она всё рассказала», — сказала Паучиха, садясь на свой табурет. Её голос был ровным, как поверхность замёрзшего озера.

«Про Кума. Про его дела. Про то, что Зоя была лишь казначеем.

И про то, что ты знала об этом и солгала мне». Елена молчала. Отрицать было бессмысленно.

«Она просила у меня только одного. Твоей смерти». Продолжила Паучиха, наливая чай в обе чашки.

Она была готова отдать мне всю информацию, все схемы в обмен на твою голову. Она очень любила свою подругу. Паучиха пододвинула одну из чашек к Елене.

«Эй, это не отрава!» Елена взяла чашку. Руки не дрожали.

Она сделала глоток. Горячий, горький чай обжёг горло. «И что вы ей ответили?» — тихо спросила она.

Паучиха усмехнулась. «Я сказала ей, что она очень глупая женщина. Она пришла к Волку, чтобы пожаловаться на лису, не понимая, что Волк сожрёт их обоих и даже не подавится.

Война с Кумом — это война со всей системой. Её нельзя выиграть заточкой или бунтом. Её можно вести только изнутри».

Тихо. «Годами. И для такой войны мне нужен не праведный мститель, а умный, беспринципный и безжалостный стратег.

Такой, как ты». Она посмотрела Елене прямо в глаза. «Ты солгала мне не для того, чтобы спасти Кума.

Ты солгала, чтобы спасти себя и меня от преждевременной глупой войны. Ты оценила риски и приняла единственно верное решение. Ты поступила не как полицейская и не как заключённая.

Ты поступила как игрок. А мне нужны именно игроки». У Елены перехватило дыхание...