Цыганка схватила беременную за руку и сказала: «Не садись в этот поезд

Женщина на перроне остановила беременную: «В этот поезд тебе нельзя. Там уже приготовились к твоему приезду»

Дочь уже стояла на перроне, чемодан тоже удалось спустить. Оставалось сойти самой. Марина повернулась боком, придержала ладонью живот и осторожно перенесла вес на нижнюю ступеньку. На двадцать шестой неделе даже такой короткий спуск требовал внимания. Проводница помогла ей, что-то сказала на прощание, но тормоза зашипели, заглушая слова.

От земли поднимался жар. Казалось, подошвы вот-вот начнут прилипать к размягченному асфальту. Небольшое здание узловой станции, песочные стены, высокие окна и синяя вывеска расплывались в нагретом воздухе. За спиной Марины, на третьем пути, тяжело дышал длинный запыленный состав. Люди торопились к переходу, другие задерживались под навесом покурить.

Соня потянула мать за платье:

— Мы к бабушке приехали? А почему ее нет?

В свои четыре года девочка еще не умела терпеливо ждать после долгой дороги. Под панамой взмокли волосы, лицо раскраснелось. Марина пообещала сейчас найти бабушку и стала вглядываться в людей за турникетами.

Чужая ладонь легла на ее руку прежде, чем она успела кого-нибудь узнать. Женщина, оказавшаяся рядом, держала крепко, хотя и не причиняла боли. У нее было черное платье с красной отделкой, пестрый платок на лбу и несколько рядов монет на шее. Монеты отозвались тихим звоном, когда незнакомка наклонилась к Марине.

— Не спеши, милая. Покажи-ка мне руку.

Марина немедленно придвинула Соню к себе.

— Заплатить мне нечем.

— Платы я у тебя не прошу.

Ладонь Марины развернули, но рассматривать линии никто не стал. Женщина смотрела ей в глаза, потом перевела взгляд за ограждение. Ни напевного голоса, ни привычных обещаний, которыми завлекают прохожих, в ее поведении не было. От этой деловитой серьезности Марина растерялась еще больше.

— В этот поезд тебе нельзя, — негромко произнесла незнакомка. — Там уже приготовились к твоему приезду.

— Так я приехала. Видите, только что вышла.

— Я говорю не о вагонах. Слушай: тебя поджидают двое. Одна в синей одежде. Второй сейчас должен быть очень далеко отсюда.

Марина посмотрела туда, куда смотрела женщина. Свекровь стояла под навесом, прижимая локтем сумку. Синяя блузка, поднятая в приветствии рука — все было обычным. Кроме мужчины рядом. Ему полагалось давно жить за границей, куда он, по словам родни, уехал насовсем. Этому человеку Марина отдала 833 тысячи…