Какую правду о Марине узнали гости в разгар праздника

Марина подъехала к офису немного раньше, чем планировала. Обычно она старалась не спешить, но сегодня внутреннее волнение заставило ее нажать на газ, словно именно время определяло ее значимость в глазах мужа. Герман обещал встретить ее на парковке, и Марина рассчитывала на несколько спокойных минут, чтобы обсудить с ним планы на предстоящие выходные.

Она остановила машину у края площадки, не торопясь выйти, и машинально взглянула в зеркало заднего вида. У скамейки неподалеку стояли Герман и его давний партнер Ярослав. Двое мужчин, оба в дорогих костюмах, оба уверенные в себе, вели оживленный разговор, не обращая внимания на то, что происходит вокруг.

Они стояли вполоборота друг к другу, и каждый жест выдавал в них людей, привыкших контролировать ситуацию. Марина сначала не собиралась прислушиваться. Она достала телефон, чтобы проверить сообщение, но интонация Ярослава привлекла ее внимание. В его голосе звучала особая насмешливая нотка, из-за которой каждое слово становилось язвительным.

— Герман, ты на мой юбилей с кем собираешься прийти? С женой или с подругой? — Ярослав слегка прищурился и поднял бровь.

Марина почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она медленно опустила телефон, осторожно приоткрыла окно и затаила дыхание.

— Не трави душу, — отрезал Герман, нервно стряхивая пепел с сигареты. — Я еще не решил.

Эти слова ударили Марину сильнее, чем если бы он прямо сказал, что у него есть другая женщина. Ее муж никогда не позволял себе такой холодной отстраненности в разговоре о семье. В нем не звучало ни капли уважения к жене, ни малейшего желания защитить ее перед другом.

Ярослав не унимался:

— Сколько можно тянуть? Твоя Ася рожать будет вот-вот, а ты все молчишь. Ты собираешься это продолжать скрывать?

Имя прозвучало как приговор. Асю Марина знала: молодая секретарша Германа, слишком разговорчивая, слишком уверенная в своем обаянии. Несколько раз Марина замечала, что та задерживает взгляд на ее муже дольше, чем позволительно. Она всегда списывала это на женскую кокетливость, но теперь все встало на свои места.

Герман зло выдохнул и бросил окурок в урну рядом.

— Ты понимаешь, что эта беременность разрушила все мои планы? Я не собирался ничего серьезного с ней строить. У меня есть семья, я не собирался отказываться от того, что мы с Мариной нажили за эти годы. Ася же стала навязчивой, постоянно требует внимания. Ей мало подарков и вечеров в ресторанах, теперь она шантажирует ребенком. Хочет, чтобы я ушел из семьи. Глупая! Разве я могу позволить себе такие шаги? Мы с женой столько всего накопили, что по судам бегать придется до конца жизни.

Каждое слово Германа отзывалось в сердце Марины болью...