Компания мужчин не восприняла юношу всерьёз, но уже через минуту ситуация полностью изменилась

Богдан увидел, как Шрам поднялся и вышел навстречу, как у входа встретились двое, как они коротко пожали руки и сели в стороне, у окна. Разговор был короткий. Богдан видел только спины, но видел, как второй передал Шраму конверт, как тот убрал его, не открывая, и кивнул.

Потом второй ушел, а Шрам вернулся за стол и сказал что-то своим вполголоса, и за столом стало серьезнее. Богдан допил пива, оставил деньги на столе и вышел на улицу. Ночной город пах морем и жареным мясом из ближайшей шашлычной.

Он шел по набережной и думал о конверте. Он думал о том, что Барин что-то затеял в ближайшие дни, и что эта затея, скорее всего, связана с местом смотрящего, и что у него времени меньше, чем он думал. Дома, в маленькой комнате с видом на ржавый гараж, он лег, не раздеваясь, и смотрел в потолок, в знакомую трещину.

Он думал о деде, о том, каким тот был осторожным в последние годы, о телефонных звонках, которые становились все короче. Дед знал, что за ним следят. Знал и все равно успел спрятать то, что надо было спрятать.

«Умный поймет», — сказал бы дед, если бы мог. Богдан закрыл глаза. Надо было искать записную книжку.

На пятый день он впервые вошел в местную библиотеку. Библиотека была старая, с высокими потолками и запахом старой бумаги и мастики для полов. Таким запахом, который бывает только в старых учреждениях, переживших не одну эпоху и оставшихся такими же, как были, потому что у государства не доходили руки их менять, а у местных не было желания.

Читателей было мало. Пенсионерка с журналом у окна, школьник с учебником в углу и Оксана за стойкой, которая раскладывала карточки и не подняла головы, когда он вошел. Он взял с полки первую попавшуюся книгу, сел за стол и раскрыл ее на середине.

Это была книга «Рыбное хозяйство побережья», изданная в 1983 году. Он листал ее и изредка смотрел на Оксану из-за страниц. Она была напряжена.

Это было видно по тому, как она держала спину, по тому, как периодически смотрела на дверь. Человек с хорошей нервной системой не смотрит на дверь каждые несколько минут без причины. У нее была причина.

Через сорок минут он подошел к стойке и положил книгу обратно. «Спасибо», — сказал он. Она кивнула, не глядя.

«Вы не знаете, где тут рядом нормальная столовая?» — спросил он. «Я не местный, третий день хожу куда попало». Она посмотрела на него в первый раз.

На мальчишеское лицо, на серую ветровку. Что-то во взгляде ее изменилось на секунду. Не узнавание, нет, а что-то другое.

Как будто лицо напомнило ей что-то, что она не могла вспомнить. «За углом направо, потом прямо метров двести, — сказала она. — Называется „Чайка“. Просто и без затей». «Спасибо», — сказал он и пошел к выходу. Уже у двери он обернулся, будто вспомнил.

«Скажите, а вы не родственница Степана Михайловича? Я просто видел вас раньше на фотографии. Он мне ее показывал однажды, давно». Она замерла с карточкой в руке.

Смотрела на него так, как смотрит на того, от кого не ждали этого разговора. «Внучка», — сказала она наконец. Тихо.

«Хороший был человек», — сказал Богдан так же тихо. «Мне жаль». Он вышел, не дожидаясь ответа.

Вечером того же дня его нашли люди Барина. Трое...