Марина пришла готовить дом погибшего сына к сдаче, но там о её семье знали больше, чем она сама

— Марина, здесь серьёзные основания для разбирательства, но я хочу, чтобы вы понимали: другая сторона будет оспаривать всё, что сможет. Записи, происхождение документов, расчёты Виктора. Скажут, что поссорился с партнёром, неправильно истолковал платежи.

— И что нам делать?

— Нужен человек из компании, который знает, как велись дела. Кто видел документы, занимался платежами и сможет подтвердить это показаниями.

— Людмила Фёдоровна, бухгалтер, — сразу сказала я. — Она ведь первая позвонила Виктору. Илья слышал.

— Да, я уже пытался её найти. Через три недели после похорон она уволилась, потом переехала. Старый телефон не отвечает. По прежнему адресу её нет.

Я посмотрела на лежавшие перед ним бумаги.

— Боится она, Николай Григорьевич.

— Возможно.

— Найдите мне адрес, я сама съезжу. Сначала поговорить надо по-человечески, а уж потом про показания спрашивать.

Пока адвокат искал бухгалтера, Роман Ткач тоже не сидел без дела. Через два дня мне передали приглашение приехать в компанию и, как он выразился, спокойно всё обсудить. Николай Григорьевич советовал мне ехать, но я решила послушать, что этот человек скажет мне в лицо. Только одна не пошла. Адвокат ждал в машине, а телефон в моей сумке записывал разговор.

Роман принял меня в кабинете Виктора, сел в его кресло, положил руки на его стол, и мне пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, прежде чем я смогла спокойно поздороваться. Ему было за 60. Дорогой костюм сидел хорошо, лицо загорелое, вид довольный. На стене по-прежнему висела фотография с открытия объекта. Он и мой сын в строительных касках, оба улыбаются.

— Марина, вы разумная женщина, — начал он. — У вас трое детей на руках. Вам ими заниматься нужно. Адвокаты стоят денег, суды годами идут. Уж простите за прямоту, но вы можете себе позволить лет десять на это потратить.

Я молчала, ждала продолжения.

— Давайте решим проще. Я отказываюсь от требования, забываю про 2 млн. Дом остаётся детям. А вы со своей стороны соглашаетесь на продажу доли Виктора. Сумму тоже выплатим, конечно, 250 000.

— За долю стоимостью 7,5 млн?

Он слегка улыбнулся.

— Она столько стоила при Викторе. Сейчас положение другое. Вы ведь не занимаетесь бизнесом, можете не понимать. Пироги печь и стоимость компании считать — разные вещи.

Я посмотрела на него и встала, поправляя ремень сумки на плече.

— Пироги я действительно пеку, Роман. И когда продукты начинают портиться, обычно замечаю ещё до того, как замешу тесто.

Он перестал улыбаться.

— К чему вы это?

— К тому, что и с вашей бумагой о долге что-то не так. Будем разбираться. Николай Григорьевич для этого и работает.

Я направилась к двери.

— Вы подумайте хорошо, Марина.

— Я уже думаю, поэтому ничего вам и не подписываю. Всего доброго.

Выходя, я заметила, как он резко потянулся к телефону. Дверь за мной ещё не успела закрыться, а он уже набирал номер, и прежней любезности на его лице больше не было.

На той же неделе Любовь подала заявление, чтобы детей передали ей. Николай Григорьевич позвонил и попросил приехать, а когда начал читать мне, что там написано, я сперва даже не поняла, что речь обо мне.

Пожилая женщина с проблемами со здоровьем, недостаточный доход, неподходящие условия для троих детей. Я сидела напротив него и вспоминала, как Любовь ещё недавно ела у меня на кухне, хвалила пирог, спрашивала, чем помочь, а теперь та же кухня. Тот же дом и моя пенсия вдруг стали доказательством того, что внукам со мной плохо.

Но самое тяжёлое было дальше.

— Здесь указано, что вы поселили у себя неизвестного несовершеннолетнего, чьё родство с детьми ничем не подтверждено, — сказал Николай Григорьевич. — И что он имеет свободный доступ и к детям, и к их имуществу.

— Неизвестного, — повторила я. — Вот как они теперь Илью называют.

Адвокат положил лист на стол.

— После кражи папки они пользуются тем, что оригинала заключения у нас нет. Родство будем подтверждать отдельно. Проведём новое исследование с вашим участием. Но это займёт время, а вопрос о детях могут начать рассматривать раньше, чем придёт результат.

— Сколько времени?

— Несколько недель…