Муж перевел мои декретные деньги свекрови и указал мне на дверь. Сюрприз, оборвавший его речь на полуслове

Костя покраснел. Краска залила его лицо от шеи до корней волос. Он молчал целую минуту.

Марина считала секунды по часам на стене. Шестьдесят три секунды тишины. «Я… не знаю», — наконец выдавил он.

«Я правда не знаю». Галина Петровна фыркнула. «Что тут знать?

Она нестабильная, у неё в карте написано». «Галина Петровна, я попрошу вас помолчать», — сказала Нина Васильевна. В её голосе не было угрозы, только усталость.

«Вы уже высказались, теперь я хочу посмотреть на взаимодействие матери с ребёнком». Она попросила Марину взять сына на руки. Мишенька проснулся от движения и захныкал, но когда Марина прижала его к себе, он сразу потянулся к ней, обнял за шею маленькими ручками и затих.

Его пальцы вцепились в воротник её блузки, и он уткнулся носом ей в плечо. Нина Васильевна смотрела на это молча. Потом повернулась к Галине Петровне.

«А вы можете так же? Возьмите ребёнка, успокойте его». Свекровь выпрямилась на стуле.

«Я не обязана, я не нанималась нянькой. Это её ребёнок, пусть сама и возится». Психолог сделала пометку в блокноте.

Потом ещё одну. Потом подняла глаза и посмотрела на Галину Петровну долгим изучающим взглядом. «Вы сказали, что помогаете невестке с ребёнком.

За это она платит вам 20 000 в месяц. Но вы не обязаны брать его на руки». Галина Петровна открыла рот и закрыла.

Впервые за всё время она не нашла, что ответить. Нина Васильевна перебирала бумаги ещё несколько минут. Потом сняла очки, положила их на стол и сложила руки перед собой.

«Я готова огласить предварительное заключение», — сказала она. «Признаков, препятствующих воспитанию ребёнка матерью, не выявлено. Марина Сергеевна демонстрирует устойчивую эмоциональную связь с сыном, адекватные реакции на его потребности и способность к саморегуляции в стрессовых ситуациях».

Галина Петровна вскочила со стула так резко, что он опрокинулся. «Это возмутительно! Вы что, не видите?

Она же больная, у неё депрессия, она на учёте стояла!» Нина Васильевна спокойно взяла ручку и начала писать. «Что вы делаете?» — спросила свекровь, и в её голосе впервые прозвучал страх.

«Добавляю в протокол: неадекватная эмоциональная реакция бабушки на результаты экспертизы. Попытки манипулирования, признаки контролирующего поведения по отношению к сыну». Она подняла глаза...