Муж пожаловался матери, что жена попросила его купить продукты, но гость на пороге оказался совсем не тем, кого он ждал

Вскоре туда полетели вещи сына. Трусы, несколько пар носков, любимая серая толстовка Богдана, пара застиранных футболок и спортивные штаны с вытянутыми коленками.

— Пап, что ты делаешь? Куда забираешь?

Богдан попытался схватить отца за руку, но Павел Андреевич просто отодвинул его плечом.

— Туда, где из тебя дурь буду выколачивать, — спокойно ответил отец, защелкивая замки на чемодане.

Богдан повернулся к матери.

— Мама, скажи ему, я никуда не поеду. Я работаю, у меня планы. Витька ждет перевода денег.

Лариса Петровна посмотрела на сына сверху вниз взглядом уставшего хирурга.

— У тебя с понедельника отпуск, но никакой поездки в горы, сынок, не будет. Твои друзья уедут отдыхать одни. А мы вместе с тобой поедем исправлять косяки и баги. Заполнять, так сказать, пробелы в воспитании.

В подтверждение ее слов из спальни вышел Павел Андреевич с чемоданом. Он нагнулся, поднял с пола упавший телефон сына и сунул его во внешний карман чемодана, демонстративно застегнув молнию.

— Эй, отдай телефон! Это моя частная собственность.

— На даче интернет не ловит, — отрезал отец. — Розетки сейчас обесточены. Зачем тебе бесполезный кусок пластика? Только потеряешь в цементе. Шагом марш в машину.

Богдан попытался упереться ногами в пол, но Павел Андреевич взял его за ворот уютной домашней кофты и мягко подтолкнул к выходу.

Лариса Петровна обернулась к невестке, стоящей в дверях комнаты:

— Леночка, вещи его грязные в стирку не кидай. Отдохни пока, девочка. Выспись, сходи в кино. Купи себе новое платье. Мы этого суслика приведем в чувство.

— Спасибо, Лариса Петровна. Хорошей вам дороги.

Лена улыбнулась и закрыла дверь за процессией. В подъезде еще долго раздавались крики: «Папа, ну пусти!» — и басовитый ответ: «Шевели поршнями, кому сказал!»

Лена заварила себе душистый чай с ромашкой, села на диван и с удовольствием вытянула ноги. В квартире воцарились спокойствие и порядок. Никакого нытья, никаких претензий.

Только легкий аромат ее парфюма и полное отсутствие бытовых проблем. А для Богдана начались самые долгие шестнадцать дней в его тридцатилетней жизни…