Рыбалка закончилась для мужа неожиданным возвращением: во дворе его уже ждали

Оксана всегда считала тридцатилетие особым рубежом. Ей казалось, что именно к этому возрасту женщина по-настоящему расцветает: сил ещё много, а мечты становятся яснее и ближе. Поэтому последние полгода мысли о предстоящем юбилее не покидали её.

В воображении Оксаны снова и снова возникал один и тот же вечер: уютный ресторан, тёплое мерцание гирлянд, живая музыка и только самые близкие люди за столом. Себя она представляла в роскошном изумрудном платье, подчёркивающем зелень глаз. Ей хотелось совсем простых вещей — танцевать, смеяться вместе с подругами и хотя бы в этот день чувствовать, что её любят. Однако семейная жизнь с Богданом уже давно была далека от этой красивой картины.

Они прожили в браке восемь лет. Для окружающих их семья выглядела почти безупречно: просторный дом за городом, хорошая должность Богдана в крупной компании и очаровательная семилетняя дочь София. Со стороны могло показаться, что для счастья у них есть всё. Никто из подруг Оксаны не догадывался, что за благополучным фасадом скрывается болезненная, удушающая жадность её мужа.

В первые годы отношений она называла это разумной бережливостью и даже радовалась тому, каким хозяйственным был Богдан. Но после того как он начал продвигаться по службе и стал зарабатывать в несколько раз больше, экономность постепенно превратилась в тотальный контроль. Теперь Оксана должна была объяснять ему буквально каждую покупку.

Стоило ей взять хороший чай или купить дочери лишних фруктов, как вечером начиналась проверка чеков.

— Оксана, зачем тебе понадобился именно этот сыр? — недовольно спрашивал Богдан, разглядывая длинную бумажную ленту. — Рядом такой же по акции лежал. Ты вообще умеешь деньги считать? Они мне с неба не падают, я ради них сутками на работе пропадаю!

При этом для себя Богдан денег не жалел. Зато стоило Оксане заговорить о новом платье, как он тут же принимался её отчитывать.

— Ты уже совсем избаловалась! Шкаф одеждой забит, а ей всё мало! О будущем думать надо, деньги откладывать!

За две недели до дня рождения Оксана решила, что хотя бы один раз имеет право устроить себе настоящий праздник. Она выбрала приятный ресторан, изучила меню и подсчитала, во сколько обойдётся вечер для небольшой компании. Дождавшись, когда Богдан устроится на диване с телефоном, она осторожно села рядом.

— Богдан, посмотри, какое чудесное место я нашла для юбилея, — сказала она, протягивая мужу смартфон. — Цены вполне приемлемые. Позовём моих родителей и друзей.

Богдан даже не взглянул на экран. Он лишь брезгливо приподнял бровь, и на его лице появилось выражение, которое в последнее время особенно раздражало Оксану.

— Ресторан? — насмешливо переспросил он. — Оксана, ты вообще соображаешь, что говоришь? Напомни, где мы в прошлом году отмечали мой день рождения?

— Дома, Богдан, — тихо ответила она, чувствуя, как внутри поднимается привычная обида. — Но у тебя был обычный день рождения, а у меня юбилей. Мне исполняется тридцать. Я женщина, и мне хочется хотя бы одного красивого праздника.

— Ах, женщина! — Богдан резко поднялся с дивана. — А я тогда кто, твой раб? Должен оплачивать любой твой каприз? Мой день рождения прекрасно прошёл дома: пожарили во дворе картошку, купили колбасы, выпили с ребятами пива. Никто не умер. А нашей барыне непременно ресторан нужен! Выбросить столько денег ради одного вечера!

— Какая ещё барыня? — Оксана тоже не выдержала и повысила голос. — В прошлом месяце ты купил новую палатку и снасти. На них ушло больше, чем обошёлся бы вечер в ресторане. Почему тебе можно тратить на себя сколько угодно, а мне нельзя один раз отпраздновать юбилей? Я уже перед подругами краснею, потому что любую мелочь выпрашиваю у тебя, словно нищая.

Последняя фраза ударила Богдана по самому больному месту. Его лицо налилось багровой краской.

— Выпрашиваешь, значит? Совсем обнаглела, Оксана. Сидишь дома на всём готовом и ещё смеешь мне претензии предъявлять. Всё, вопрос закрыт. Никакого ресторана не будет. Нарежешь пару салатов, запечёшь курицу — вот тебе и праздник. Ишь чего захотела!

Оксана молча смотрела на мужа, и внутри у неё словно оборвалась натянутая до предела струна. Терпение, с которым она долгие годы сносила его упрёки, внезапно иссякло. Она поднялась, выпрямила спину и спокойно посмотрела Богдану в глаза.

— Нет. В свой тридцатый день рождения я не собираюсь с утра до вечера стоять у плиты. Я слишком долго тебе подчинялась. Если тебе настолько жалко денег на собственную жену, значит, вместе мы вообще ничего отмечать не будем.

— Посмотрим, как ты потом заговоришь, — процедил Богдан, прищурившись. — Ещё сама приползёшь и будешь прощения просить.

С того вечера дом погрузился в тяжёлое молчание. Супруги объявили друг другу настоящий бойкот. Богдан ходил с угрюмым лицом, демонстративно не замечал Оксану, ел отдельно и всем своим видом показывал, что ждёт её капитуляции. Он не сомневался: жена не выдержит, сломается и придёт извиняться, окончательно признав его хозяином положения.

Но на этот раз Оксана не уступила. Так в гнетущей тишине прошли две недели. Приближалась суббота — день её тридцатилетия.

Она уже понимала, что о красивом вечере в ресторане можно забыть. Да и праздничного настроения после ссоры почти не осталось. Однако родители собирались приехать поздравить её, две близкие подруги обещали прийти вместе с мужьями. Не могла же Оксана просто закрыть перед ними дверь. К тому же София каждый день с восторгом спрашивала:

— Мамочка, а какой у тебя будет торт? Мы вместе будем свечки задувать?

Ради дочери и родителей Оксана решила проглотить обиду и всё-таки приготовить скромное домашнее угощение. Накануне юбилея, когда Богдан был на работе, она отправилась в супермаркет. За продукты она расплатилась из небольших личных сбережений, которые понемногу пополняла заработком от мелких подработок в интернете. Оксана купила хорошую рыбу, овощи для салатов и фрукты, а дома аккуратно разложила всё по полкам холодильника.

В глубине души она надеялась, что Богдан заметит приготовления и хотя бы ради приличия перед гостями переступит через свою гордость. Но муж воспринял её самостоятельность и отказ просить прощения как личный вызов. Он решил наказать Оксану так жестоко, чтобы она запомнила этот урок на всю жизнь...