Рыбалка закончилась для мужа неожиданным возвращением: во дворе его уже ждали

— Забери свой замок, Богдан, — произнесла она без слёз и дрожи. — В нашем доме ему больше не место.

В её глазах уже не осталось ни страха, ни обиды, ни желания оправдываться или что-либо доказывать. В них была лишь холодная пустота.

— Оксана, прости меня, — зачастил Богдан, пытаясь схватить её за руку. — Я разозлился. Мы ведь две недели не разговаривали…

— Замолчи, — негромко, но твёрдо остановила его Оксана. — С этого дня всё между нами будет иначе. Отныне никто не станет тебя обслуживать. Продукты покупай, еду готовь и грязные вещи стирай сам. В этом доме ты будешь жить как сосед. Моё прощение и, что гораздо важнее, доверие Софии придётся заслуживать заново — не словами, а нормальными поступками. Это твой последний шанс. Увижу хотя бы малейшее проявление прежней жадности или снова услышу упрёки — твои чемоданы окажутся за воротами раньше, чем ты успеешь возразить. А сейчас иди мойся. От тебя тиной пахнет на весь двор.

Богдан ничего не ответил. Развернувшись, он понуро побрёл к дому, тяжело шаркая сапогами. Задуманный им урок для жены обернулся для него полным поражением.

За один вечер он лишился хорошей должности, уважения коллег и авторитета в глазах родственников, почувствовав себя чужим в собственном доме. Когда за ним закрылась дверь, Степан Васильевич первым улыбнулся, поднял бокал с соком и громко произнёс:

— Ну что ж, за именинницу! Оксаночка, за твою выдержку, достоинство и мудрость! С юбилеем!

Гости дружно присоединились к тосту. Во дворе вновь заиграла музыка, ожили разговоры, а Оксана улыбнулась свободно и легко.

Праздник продолжался, солнце медленно садилось. И теперь Оксана точно знала: в тридцать лет она наконец научилась уважать себя и больше никому не позволит себя унижать.