После того как сынки богатых родителей перешли черту с моей женой, я решил, что они должны ответить за свой поступок

Следующие три дня Богдан наблюдал. Мирон Васильевич часто говорил, что нетерпеливый охотник замечает только собственную спешку, тогда как терпеливому зверь сам открывает слабое место. Артём по пятницам приезжал в дорогое ночное заведение в центре, пил до глубокой ночи и выходил через служебную дверь, стараясь не попадаться знакомым. Его неделя повторялась с удобной предсказуемостью.

Владислав каждое утро тренировался в большом спортивном клубе. Машину он ставил в дальнем, плохо освещённом углу подземной стоянки рядом с запасным выходом и почти никогда не менял место. Сергей несколько раз в неделю навещал женщину, с которой встречался тайно. Автомобиль оставлял через два дома от её калитки, в тёмном частном секторе, где соседи давно привыкли не вмешиваться в чужую жизнь.

Богдан записывал часы, последовательность поворотов и мелкие привычки, затем выучил всё и уничтожил лист. Семь лет без постоянного доступа к телефону научили хранить в памяти цифры, лица и длинные разговоры. В гараже Тараса нашлись прочные монтажные стяжки, плотные мешки, рабочая лента и обычные инструменты. Остальное он подготовил сам, не посвящая друга в подробности.

Наблюдать было тяжелее, чем он ожидал. Трое мужчин появлялись в привычных местах, шутили, разговаривали по телефону и выглядели людьми без прошлого. На их лицах не отражались ни смерть матери, ни семь отнятых лет, ни разрушенная Марина. Эта обыденность злила сильнее открытой наглости: окружающие видели благополучных мужчин и не подозревали, какой ценой оплачено их спокойствие.

Особенно трудно было сохранять расстояние и просто смотреть. Богдан видел, как Артём беззаботно смеётся у входа, как Владислав проверяет сообщения после тренировки, как Сергей торопливо оглядывается возле чужой калитки. Любое из этих мгновений могло подтолкнуть к немедленному действию. Он удерживал себя, повторяя наставление лесника: выбранный момент важнее первого удобного случая.

Накануне они с Тарасом снова сидели на кухне. Часы отсчитывали минуты, чай постепенно остывал, но оба обходились без пустых фраз. Тарас понимал лишь общие намерения и сознательно не задавал лишних вопросов. Некоторые решения, произнесённые вслух, начинают втягивать в себя слушателя. Богдан не хотел делить с другом ответственность, которую уже выбрал.

Он попросил только об одной помощи. После условного звонка Тарас должен был поехать в квартиру, забрать Марину, накормить, дать ей выспаться и отвезти в реабилитационный центр на окраине. Богдан заранее узнал условия и решил направить на лечение основную часть денег, заработанных в мастерской исправительного учреждения. Накопленного хватало лишь на первое время, но более важного назначения для этих средств он не видел.

Тарас поинтересовался, когда ехать. Богдан ответил, что сообщит. Друг коротко кивнул и сказал: «Сделаю». Он не давал громких клятв и не обещал невозможного. За годы знакомства Богдан ни разу не видел, чтобы Тарас нарушил слово, поэтому одного спокойного ответа было достаточно.

Ночью Богдан лежал на диване и смотрел в потолок. На тумбочке оставались карта и запечатанный конверт матери. Иногда ему чудился слабый аромат недорогих духов, которыми Лидия Степановна пользовалась много лет, хотя бумага едва ли сохранила запах. Он взял письмо, согрел его в ладонях и снова положил рядом. Прочесть следовало потом — когда необходимость выбирать останется позади...