Семья мужа попросила меня спрятать ребёнка ради его сестры, но слова моей дочери изменили весь разговор

— Я правильно понимаю, вы сейчас провели грязным колесом чемодана по моим светлым обоям не случайно, а с художественным замыслом?

Марта стояла в прихожей, сложив руки на груди. Голос у нее был ровный, почти любезный, оттого Роману, тащившему в квартиру третий баул, стало только хуже. Он покраснел, застрял плечом в дверном проеме и попытался улыбнуться так, будто все происходящее было обычным семейным визитом, а не захватом территории.

Из подъезда тянуло мокрой пылью, дешевыми духами и лекарственной горечью. За спиной Романа, не снимая с лица выражения оскорбленной святости, стояла его мать, Людмила Степановна. Рядом с ней, прислонившись к косяку и приложив к лбу тонкую руку с безупречным маникюром, томно страдала тридцатидвухлетняя сестра Романа, Влада.

— Марта, ну имей же сердце, — прошипел муж, косясь на мать. — У Влады беда. Ей сейчас нужен покой. Она у нас всего неделю поживет.

— Неделю? — Марта медленно перевела взгляд на чемоданы. — Судя по вещам, Влада собирается зимовать у нас до следующей эпохи. И почему о переселении родственников я узнаю только после звонка в дверь в пятницу вечером?

Людмила Степановна решительно протиснулась вперед и поставила ногу на коврик. С ботинка сразу потекла мутная слякоть, будто квартира уже принадлежала им...