Вернулся с зоны, а в доме бандиты. Они требовали дань, но нарвались не на того

— Люди! — голос Михаила был громким и твердым. — Вот ваш страх! Вот тот, кто годами наживался на вас, держал в страхе! Смотрите на него!

Боров стоял на коленях, всхлипывая. Его дорогой костюм был помят.

— Простите! Братцы, простите меня! Больше не буду!

Толпа росла. Пришел дед Матвей. Пришла тетя Валя, вытирая мокрые глаза передником. Прибежал Васька. Приковылял даже участковый Семенов.

— Этот человек воровал вашу жизнь! — говорил Михаил. — Он забирал ваше спокойствие. Вы его боялись?

— Боялись! — прошелестело в толпе.

— А теперь...

Дед Матвей вышел вперед, опираясь на клюку. Он посмотрел на Борова сверху вниз. В его глазах не было страха, только презрение.

— Тьфу на тебя! — сказал он с отвращением.

Это послужило сигналом. Люди начали кричать, подступать ближе. Гнев, копившийся годами, выплескивался наружу.

— Верни деньги!

— Верни корову!

— Убирайся отсюда!

Михаил поднял руку, останавливая толпу. Он не хотел самосуда, только справедливости.

— Он все вернет. Я прослежу за каждой копейкой. А потом он уедет отсюда. И если я хоть раз увижу его здесь, разговор будет другой. Ты понял, Боров? Понял, что больше ты здесь не хозяин?

— Понял, понял. Клянусь. Все отдам. Завтра же. Все верну. Только отпустите! Боров трясся, как осиновый лист.

— Пошел вон с глаз моих! — сказал Михаил.

Боров, спотыкаясь, побежал прочь под улюлюканье деревенских жителей. Он бежал без оглядки, потеряв власть и свой страх. Его империя, которую он строил годами, рухнула за одну ночь, потому что нашелся один человек, который не побоялся сказать "нет". Михаил устало опустился на ступеньки магазина. К нему подошла мать, которую уже привели соседи. Она плакала слезами гордости и облегчения. Она обняла его, прижимая к себе.

— Сынок! Родненький мой! Живой!

— Живой, мам! Все закончилось. Теперь у нас будет мир....