Взгляд хирурга: почему покупка молока на трассе заставила известного врача остановить машину

«"Ну а потом не удержалась, съела еду и уснула. Вы очень сердитесь на меня?" Моя мама не выдержала, подхватила девчушку на руки и крепко прижала к груди. "Да за что же на тебя сердиться, глупая? От хорошей жизни по чужим домам не лазят"».

«"Сердце кровью обливается, глядя на тебя, Сонечка. Если так пойдёт и дальше, покатишься по наклонной, и поминай как звали. Давай-ка так поступим. Оставайся пока у нас, переведёшь дух от своих мучителей"».

«"Особых деликатесов не гарантируем, но тарелка каши и кружка молока всегда найдутся. Да и спать будешь в чистой постели. Согласна? А дальше будет видно"».

«Малышка пришла в полный восторг и осталась жить в нашем доме. Шло время, и я привязалась к этой девочке так сильно, будто она была моей родной дочерью. Она глубоко запала мне в самое сердце. Невероятно светлый и сообразительный ребёнок».

«Я занималась с ней математикой и учила читать по слогам. Она обожала слушать истории, особенно сказку о Золушке. Я читала ей каждый вечер перед сном. Мы привели её в порядок, накупили красивой одежды».

«Но нас с мамой постоянно преследовал липкий страх, что руководство приюта начнёт поиски и нагрянет с полицией. Посёлок у нас крошечный, слухи разлетаются быстро. Да и государственное учреждение — это вам не шутки. В итоге мы сели за стол переговоров и приняли сложное решение».

«Мы договорились вернуть Соню обратно, после чего я должна была подать официальное прошение на её удочерение. Дело в том, что я никогда не смогу родить сама. Врачи поставили крест — врождённая патология».

«Из-за этого страшного диагноза от меня отвернулся жених Петька. Бросил прямо в лицо, что бракованная жена ему не нужна. А тут судьба подкинула такой невероятный шанс стать настоящей матерью. Я буквально летала на крыльях от счастья».

«Мы с Сонечкой уже в деталях распланировали наше будущее. Решили, где поставим её кроватку, куда впишем письменный стол. Я потратила кучу денег на игрушки. Но реальность оказалась невероятно жестокой».

«Когда мы привели девочку обратно и я озвучила директору свои намерения, та просто рассмеялась мне в лицо. Представляете степень её цинизма? Она заявила, что такую как я даже близко к детям не подпустят».

«Главным аргументом стало отсутствие у меня законного супруга и весьма скромные доходы. Моему возмущению не было предела. Да у нас огромная часть населения живёт от зарплаты до зарплаты, и что с того?»

«Разве это является поводом лишать людей права на воспитание детей? Неужели ребёнку будет лучше в казённых стенах, где над ним издеваются, чем в любящем доме? Но все мои крики и мольбы разбивались о глухую стену бюрократии, от меня просто отмахнулись».

«Сонечка рыдала навзрыд, наотрез отказываясь отпускать мою руку, и на прощание отдала мне эти часики. Сказала, что это единственная память о её покойной маме. С тех пор я не снимаю их с запястья и каждый раз плачу, глядя на циферблат».

«Безумно тоскую по своей крохе. Стараюсь навещать её в каждые выходные и продолжаю верить в чудо. Надеюсь, что когда-нибудь система даст сбой, и мне позволят забрать её домой. Это моё самое сокровенное желание».

Евгений ловил каждое слово девушки, боясь перебить её рассказ. «Огромное вам спасибо, Катенька, за вашу искренность и потраченное время. Запишите мне точный адрес этого учреждения», — произнёс он.

«Как только закончу свои дела на симпозиуме, немедленно отправлюсь туда и всё выясню. Я обязательно попытаюсь вам помочь. Счастливого пути и до скорой встречи».

«А молоко у вас и правда просто восхитительное. За время нашего разговора я незаметно выпил половину бутылки». С этого самого мгновения Евгений окончательно лишился спокойного сна.

Он буквально отсчитывал секунды до завершения своей служебной поездки. Врач сгорал от нетерпения ворваться в кабинет директора и потребовать информацию о девочке. Эта встреча была тончайшей ниточкой, которая потенциально могла привести его к любимой Наташе.

Вдруг выяснится, что она дружила с матерью этой сироты и просто подарила ей свои часы? Появился реальный шанс выйти на след любимой по фамилии ребёнка. Мужчина грезил лишь об одном — снова увидеть свою Наташеньку.

Он мечтал о том, как крепко прижмёт её к себе, будет целовать её лицо и на коленях вымаливать прощение за ту нелепую, разрушительную ревность. В его жизни не было и никогда не будет человека ближе и дороже. Как только симпозиум завершился, хирург немедленно выехал домой.

Задействовав все свои внушительные связи, он добился аудиенции у руководителя детского дома. Его встретила суровая, крайне неприветливая женщина преклонных лет. Она отвечала на вопросы посетителя с нескрываемым раздражением.

«София Климова действительно воспитывается у нас с самого раннего возраста. Её биологическая мать скоропостижно скончалась от обширного инфаркта, когда малышке едва исполнился год. Но я категорически отказываюсь предоставлять вам какие-либо дополнительные сведения».

«Вы не являетесь её родственником, поэтому разговор окончен. О свидании также не может быть и речи, это нецелесообразно. Эта воспитанница отличается крайне скверным характером и уже была замечена в побегах».

«И всё это в столь юном возрасте. Помяните моё слово, из этой девчонки не выйдет ничего путного. Педагоги просто стонут от её выходок». Врач был буквально ошарашен такой бестактностью...