Каждый день женщина покупала десятки килограммов мяса, пока её необычными покупками не заинтересовалась полиция

Утро едва успело посереть, когда над дверью мясной лавки звякнул колокольчик. Остап, протиравший широкий разделочный нож, поднял голову и удивлённо посмотрел на вошедшую женщину.

— Лидия Степановна? Не ожидал увидеть вас так рано.

Обычно пожилая покупательница приходила ближе к полудню, неторопливо выбирала небольшой кусок мяса и долго пересчитывала наличные. Теперь же она стояла у порога, сцепив пальцы поверх старого пальто, и словно заранее собиралась с силами для непростого разговора.

— Взвесь мне говядины, Остап, — попросила она. — Грудинку да мякоть, что получше.

— Сколько положить? Сегодня всё свежее.

Лидия Степановна задержала дыхание, посмотрела куда-то мимо прилавка и только потом произнесла:

— Шестьдесят килограммов.

Нож остановился в руке мясника. За пятнадцать лет работы он принимал крупные заказы от столовых и небольших ресторанов, но никогда не продавал столько мяса одинокой пожилой женщине с весьма скромным достатком.

— Я верно расслышал? Все шестьдесят?

— Верно. Упакуй покрепче, чтобы донести можно было.

Ответ прозвучал решительно, однако дрогнувшие губы и беспокойный взгляд выдавали её волнение. Остап принялся за работу, всё чаще поглядывая на покупательницу.

— У вас, должно быть, большое застолье намечается?

Женщина чуть вздрогнула и поспешно поправила платок.

— Сын приехал. Давно не виделись, вот и хочу накормить его как следует. Он жаркое любит.

Лидия Степановна говорила отрывисто и не поднимала глаз. Остап ничего больше не спросил, разделил покупку на несколько свёртков и назвал сумму. Женщина достала потрёпанный тканевый кошелёк; аккуратно сложенные купюры она вынимала медленно, а пальцы её заметно дрожали.

Поблагодарив, она начала поочерёдно переносить тяжёлые свёртки к выходу. Остап предложил помочь, но покупательница решительно отказалась и продолжила сама. Каждый свёрток оттягивал ей руки, шаги давались с усилием, однако она ни разу не пожаловалась и не попросила передышки. Он ещё долго смотрел ей вслед, чувствуя, как обычное удивление сменяется смутной тревогой.

Вечером за ужином Остап рассказал обо всём жене Марине.

— Представляешь, Лидия Степановна взяла сегодня шестьдесят килограммов говядины. Сказала, что сын вернулся.

Вилка замерла у Марины в руке.

— Какой сын?

— Богдан. Она сама его назвала.

Марина медленно положила вилку на тарелку. Ей явно не хотелось продолжать, но молчать после услышанного она не могла.

— Остап, Богдан погиб несколько лет назад. Он работал пожарным и не вышел из горящего здания, потому что до последнего спасал людей. После той трагедии её муж надолго слёг, и в первые годы все заботы легли на Лидию Степановну.

Остап растерянно откинулся на спинку стула. Значит, утренний рассказ был выдуман, а дрожь в голосе женщины объяснялась вовсе не радостью от встречи. Ночью он ворочался без сна, перебирая одну версию за другой: кому понадобилось столько мяса и почему Лидия Степановна решила прикрыться именем погибшего сына?

На следующее утро колокольчик над дверью снова звякнул в тот же ранний час. На пороге стояла Лидия Степановна, а в руках у неё был всё тот же старый кошелёк…