Отчаявшаяся медведица приносит своего замерзающего, умирающего медвежонка к порогу одинокой хижины..

Ветер на перевале обжигал лицо мелкой ледяной крошкой. Виктор стоял на обледенелом валуне, высоко подняв над головой старый кнопочный телефон. На тусклом монохромном экране мигала одна-единственная полоска связи. Пальцы без перчаток побелели от мороза и с трудом нажимали на жесткие пластиковые кнопки.

До заимки деда они добирались четверо суток. Тяжелые деревянные волокуши вязли в раскисшем весеннем снегу. Мария стирала ноги в кровь, молча шагая следом и поправляя врезающиеся в плечи лямки рюкзака. Малыш шел сам. Зверь быстро адаптировался к лесу, жадно втягивая носом новые запахи прелой листвы и сырой коры.

Виктор нажал кнопку вызова. В динамике послышался долгий, трескучий гудок. Он звонил по номеру, который ему тайком выписал на клочке бумаги ветеринар Бондаренко. Это был контакт частного реабилитационного центра в соседней области, имевшего федеральную лицензию на содержание диких хищников.

— Слушаю, — раздался в трубке хриплый женский голос. Связь прерывалась, искажая слова металлическим эхом.

— От Бондаренко. По поводу бурого. Возраст четыре месяца. Вес около сорока, — Виктор говорил быстро, экономя заряд замерзающей батареи. — Местные надзорники хотят пустить его в расход. Мне нужен легальный вывоз.

— Без документов на изъятие не примем, — сухо ответил голос, перекрывая шум ветра. — Это уголовное дело. Оформляйте через местный департамент акт передачи. Иначе на первом же посту патруль арестует машину вместе с животным.

— Департамент сам в этом замешан. Убили медведицу на ведомственной машине. У меня есть гильза. Триста восьмой калибр. Латунь.

В трубке повисла долгая пауза. Был слышен только треск статики и непрерывное завывание ветра на голом горном хребте.

— Завтра в райцентре будет комиссия из столицы. Плановая проверка лесохозяйств. Если сможешь положить гильзу и письменное заявление им прямо на стол — местные не сунутся. Выбьешь акт. Тогда звони...