Когда сыну срочно понадобилась операция, брат и сестра отказались помочь. Через год уже они пришли просить поддержки

— Богдан, я ведь никогда раньше ничего у вас не просила. Но сейчас решается, будет ли жить Даня.

Оксана стояла посреди безупречно обставленной гостиной и обеими руками держала папку с медицинскими заключениями. Пальцы побелели так, будто она сжимала не картон, а край пропасти. Внутри лежали результаты обследований, заключения врачей и расчёт стоимости лечения — всё, во что теперь превратилась её жизнь. Ей недоставало одного миллиона: для брата эта сумма была небольшой частью оборота, а для её сына означала возможность снова дышать без боли и страха.

Богдан развалился на светлом кожаном диване и лениво поправлял на запястье тяжёлые дорогие часы. В его ухоженном лице не отражалось ничего, кроме раздражённой скуки, словно сестра явилась не с просьбой о спасении ребёнка, а отвлекла его пустяком. Лариса сидела рядом в глубоком кресле, поджав ноги в шёлковых брюках, рассматривала свежий маникюр и время от времени бросала на Оксану острые, недовольные взгляды.

— Ты слышишь себя? — наконец произнёс Богдан. — Какой ещё миллион? Деньги у меня не лежат пачками в ящике. Они вложены в дело. Я только получил крупный заказ, и сейчас каждая свободная сумма нужна бизнесу. Стоит вытащить её из оборота — начнутся задержки, сорвутся обязательства. Ты вообще представляешь, что такое нехватка оборотных средств?

Оксана почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— У Дани отказывает сердце, а ты говоришь мне об оборотных средствах? Врачи дали нам месяц. Если за это время не провести операцию в специализированной клинике за границей, то…