Я спросила мужа, зачем его мать ночью разблокировала мой телефон моим пальцем, но он лишь отмахнулся — пока я не показала ему одну деталь

— На датчике могли остаться ваши следы, — продолжила Оксана. — Вместе с банковскими данными и показаниями Богдана этого хватит, чтобы начать проверку. Заявление я подам не в ближайший участок, а в специализированное подразделение. Там работает человек, которого я знаю по прежней работе, и дело не станут откладывать.

Оксана намеренно преувеличила значение следов и выдумала влиятельного знакомого. Она не знала, помогут ли отпечатки доказать кражу, и личного выхода на нужное подразделение у неё не было. Однако привычная уверенность главного бухгалтера сделала её доводы убедительными.

Галина Васильевна посмотрела на сына, надеясь вернуть его на свою сторону.

— Богданчик, она же специально меня пугает. Ты позволишь ей отправить родную мать в тюрьму из-за какой-то машины?

Но сын смотрел на неё с таким холодным отчуждением, какого прежде в его глазах не бывало.

— Доставай телефон, мама, — тихо сказал он. — Открывай приложение и возвращай деньги. Всю сумму. Сейчас.

— Сынок, может, хотя бы пятьдесят тысяч оставишь? Мне действительно нужен ремонт.

— Всё, — отчеканил Богдан.

Голос прозвучал так резко, что за окном сорвалась на лай соседская собака, а дядя Петро замолчал на полуслове. Галина Васильевна окончательно растеряла прежнюю уверенность. Плечи её опустились, губы задрожали от обиды и злости.

Она вынула из кармана фартука старенький смартфон, надела очки и принялась нажимать на экран. Пальцы заметно тряслись. Свекровь тяжело дышала и шептала проклятия, однако теперь ни Богдан, ни Оксана не реагировали на этот спектакль.

Приложение открывалось мучительно медленно: за городом связь работала плохо. Галина Васильевна несколько раз ошиблась, вернулась назад и снова ввела данные. Каждая лишняя секунда усиливала напряжение. Наконец на экране появилась форма нового перевода, и свекровь сердито потребовала продиктовать номер счёта...