Его ОБХОДИЛА Стороной ВСЯ ДЕРЕВНЯ. Пока Она Не Постучала В Его Дом...

Он молчал.

— Нет, — сказала она твёрдо. — Уходить — это я умею. Я тебе говорила. Только уходом ничего не решишь. Тут держаться надо. Тут дом, печь, корова, огород. Ирка в школу ходит, спит по ночам. Это опеке и покажем, что живём как люди.

— Как люди, — горько повторил Роман в ведьмином дворе.

Оксана подумала минуту и после паузы сказала, растягивая слова, потому что сама ещё не решила, но чувствовала, что решение верное:

— А ты меня зарегистрируй.

Он поднял на неё глаза.

— Зарегистрируй у себя. Дом твой собственный. Бабкин, документы небось есть?

— Есть, на меня.

— Вот зарегистрируешь меня с Ирой — и уже не по чужим углам, а с постоянным местом жительства. Одно обвинение отпадёт сразу.

Она перевела дух.

— А если понадобится, распишемся. Не потому, что штамп сам по себе решит дело, но одинокая вдова, живущая у постороннего мужчины, для них одно, а законная семья с общим хозяйством — другое.

Она произнесла это деловым тоном, каким обычно рассуждала про огород, а внутри всё сжалось. Вот оно, то самое, чего она боялась больше опеки. Опять зависеть. Опять крыша чужая, фамилия чужая, и в любой день могут сказать: «Иди».

Роман вглядывался в её лицо, а заговорил едва слышно:

— Ты ради Ирки за любого замуж пойдёшь, хоть за чёрта.

— За чёрта нет, — сказала Оксана. — За тебя? Да, разница есть.

Он отвернулся, чтобы она не видела его лица, и это было вместо ответа.

Дальше пошли дни, каких Оксана не помнила со времён, когда была замужем и жила. Беготня, очереди, бумаги. В местной администрации пожилая секретарша долго перебирала домовые документы Таисии, вздыхала, принимала бумаги для районного отдела регистрации и снова отправляла за недостающими справками.

Для регистрации требовались заявления Романа как собственника, паспорт Оксаны, свидетельство о рождении Иры, домовая книга и подтверждение права на дом. Тут и обнаружилось, что Елена Васильевна уже сняла Оксану с прежнего учёта через суд. Пришлось получать копию решения и справку о старом бабкином доме.

Каждая бумажка отнимала день, а то и три. Автобус в 7 утра, обратно затемно. Работу тоже искала. В большом селе, где школа Иры, требовалась уборщица на полставки и по случаю помощница в пекарню. К празднику пекли много. Пекарню Оксана знала. В городе когда-то стояла у печи.

Взяли за копейки. Но копейки честные, свои, и справка о доходе — тоже бумага, тоже кирпичик в стену, которой она отгораживала Иру.

К Ларе пошла сама, без приглашения. Застала фельшера в её коморке при амбулатории за писаниной.

— Опять ты? — Лара не удивилась. — Что стряслось?

Оксана рассказала про свекровь, про опеку, про дитё в опасности. Фельшер слушала, постукивая ручкой.

— Значит, бабка хочет через опеку дорогу к суду проложить, — подытожила она. — Знаю я таких родственников. Иногда им не столько дитё нужно, сколько победить и доказать своё.

Она отложила ручку.

— Что от меня надо?

— Справку, что Ира здорова, что ухожена, накормлена, привита. Я карту принесла, что осмотрена и никакой опасности для жизни и здоровья нет. Ваше слово — это слово медика. Его в опеке слушают, не то что мою родню.

Лара посмотрела на неё почти с уважением.

— Соображаешь?

Она придвинула бланк.

— Девчонку приводи, осмотрю честь по чести, тогда и напишу. Врать не стану, а правду напишу с удовольствием. Не первый год вижу, как в иных приличных дворах детей голодом морят, а виноватой опять семью на отшибе делают.

Она хмыкнула.

— И вот что ты Мельнику передай. Если он и правда разбирается в травах, пусть не таится, но и врача из себя не строит. Лекарственные растения изучают даже в медицинских институтах. Только у каждого есть действие, мера и противопоказания. Пусть сначала людей ко мне отправляет, а безобидные чаи даёт лишь как дополнение. Тогда, глядишь, и слава переменится.

Опека приехала перед самыми морозами. Машина как у Лары, только чужая. И женщина в пуховике с папкой под мышкой и усталым служебным голосом. Инна Романовна.

Оксана готовилась к этому дню как к экзамену. Летнюю кухню выскоблила, но инспектор в кухню и не пошла. Велела показать, где спит ребёнок…